Монстр
Шрифт:
Неизвестный, чье лицо не попало ни на одну из камер, проник на этаж, на котором работал Маркус. Тот его увидел, они даже обменялись парой фраз, но поскольку звук камеры не записывали, содержание их разговора тоже осталось тайной. Потом мужчина — об убийце наверняка знали только пол — достал пистолет и сделал два выстрела. Одна пуля попала в грудь, другая — в живот. Маркус упал, но убийца вопреки ожиданиям не сделал последний выстрел в голову, чтобы оборвать его жизнь. Он лишь достал из внутреннего кармана куртки какое-то устройство, поставил его на стол и включил на нем таймер. А потом ушел.
— Устройство отсчитывало пять минут до взрыва, — говорил
Взрывом тогда полностью уничтожило лабораторию, в которой в Маркуса стреляли, серьезно пострадали десятый и восьмой этажи, в здание долго никого не пускали из-за угрозы обрушения, но потом все восстановили.
Похороны я почти не запомнила, слишком нереальным мне тогда казалось происходящее. Я даже не до конца понимала, на каком свете сама нахожусь. Все выглядело таким странным, неправильным. Грудь сдавливало, я совсем не могла дышать, даже плакать уже не могла. И почти ничего не видела вокруг. Но я запомнила, что мы хоронили закрытый гроб. И даже тогда я подозревала, что в нем нет тела. Ходили слухи, что останков Маркуса обнаружить не удалось.
Может быть, именно поэтому я так долго не могла поверить в то, что его больше нет? И именно поэтому никак не могла перевернуть эту страницу своей жизни?
— Он что-то нашел, — бормотал пьяный Берт в тот вечер, когда его потянуло на откровенность. — Поэтому его и убили. Он ведь не первый раз задерживался в штаб-квартире, возможно, не первый раз ковырялся в компьютерах генетиков. Искал то, что они не сохраняли на сетевые диски. Думаю, он что-то нашел. И его решили убрать. А вместе с ним подчистили все, чтобы во время расследования ничего не нашли. Все взорвать — и концы в воду.
Я слушала его и не знала, как относиться к этой версии. Они с Маркусом были хорошими друзьями. Настолько близкими, насколько это было возможно. Берт работал в Корпусе гораздо дольше, к тому же был лет на пять старше. Он давно мечтал о должности старшего следователя, но стоило ему приблизиться к этой мечте, как в Корпусе появился Маркус, и должность отдали ему. Я не знаю, как это отразилось на их отношениях тогда. Когда я пришла в группу, они уже дружили. Правда, Берт продолжал грезить о должности старшего следователя. И все-таки получил ее. После гибели Маркуса. Возможно, Маркус делился с ним какими-то подозрениями, но почему тогда официальное расследование так и не докопалось ни до какой сути?
— Там было что-то еще… — пробормотал Берт в самом конце разговора. — Зачем камеры все-таки вырубили?
Когда я вопросительно посмотрела на него, он уточнил:
— Запись. Секунд за тридцать до взрыва… Ее все-таки отключили.
Тогда я не придала этому значения, но сейчас, стоя на пороге гостиной, на границе света, зажженного в коридоре, и темноты, царящей в комнате, я смотрела на мужской силуэт, выделяющийся на фоне окна, и мой мозг цеплялся именно за эту деталь. Тридцать секунд до взрыва, в которые в лаборатории происходило что-то так и оставшееся тайной.
Не знаю, как долго мы стояли друг напротив друга в молчании. Я не решалась зажечь свет, поэтому Маркус сам щелкнул выключателем на другой стороне комнаты.
Я мгновенно забыла, как дышать, глядя в прозрачно-серые глаза в обрамлении очень черных ресниц. Только теперь я поняла, что не включала свет, потому что
боялась увидеть вытянутый зрачок.У него заметно отросли волосы, подбородок и щеки были покрыты многодневной щетиной, мятые брюки и рубашка смотрелись на нем так, как будто он только что их с кого-то снял, но улыбался Маркус точно так же, как делал это три года назад в маленькой переговорной со скучными белыми стенами: доброжелательно, сдержанно и чуть отстраненно.
— Здравствуй, Нелл.
Забыв о том, что между нами всегда существовала некоторая дистанция, я в два шага преодолела разделявшее нас расстояние и заключила Маркуса в объятия. Он обнял меня в ответ и тихо рассмеялся, щекоча шею горячим дыханием.
— Я знал, что ты будешь рада меня видеть, — почти прошептал он. — И я рад. Если бы ты знала, как мне тебя не хватало все это время…
В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило армию мурашек совершить марш-бросок по моей спине. Я чуть отстранилась, чтобы снова посмотреть на его лицо. Неужели тогда, два года назад, в нашу последнюю встречу, мне не показалось?
— Где же ты был все это время? — сквозь неизвестно откуда взявшиеся слезы спросила я, окончательно забывая обо всех границах и касаясь кончиками пальцев его заросшей щетиной щеки.
— Это очень длинная история. — Маркус мягко, но настойчиво высвободился из моих объятий, на мгновение сжав руку в своей. — А у нас мало времени. Вы узнали о проекте «Ангел», и теперь вам всем грозит такая же опасность, как и мне.
В голове толпилось столько разных мыслей, вопросов и слов, что я не могла выбрать, с чего начать, и только бессмысленно хватала ртом воздух. Это заставило Маркуса снова улыбнуться.
— Заваришь нам чай? — спросил он с едва заметной насмешкой в голосе. — А я тебе расскажу короткую версию для начала.
Я кивнула и пошла на кухню, чувствуя благодарность за то, что он сориентировал меня, дав задание. Такая простая и понятная вещь, как приготовление чая, помогла мне успокоиться и снова почувствовать связь с реальностью.
Хотя сидящий на моей кухне лохматый и небрежный Маркус Фрост едва ли мог считаться нормальной частью реальности. Но тем проще мне было воспринимать его не менее фантастический рассказ.
— Проект начался еще два с половиной года назад. Я узнал о нем примерно за месяц до того, как в меня стреляли. К тому моменту Рантор создала свою первую химеру, но она… через какое-то время оказалась неуправляема.
— И что с ней стало? — опасливо поинтересовалась я, ставя на стол две чашки — для него и для себя.
— А что обычно происходит с неудачным результатом эксперимента? — не глядя на меня ответил он, беря в руки заварочный чайник и разливая по чашкам чай. — Ее утилизировали.
— Это тоже была… я? — слова застревали в горле, но я все равно заставила себя задать этот вопрос.
Маркус покачал головой.
— Нет, Лина — это версия 2.0, так сказать. Вариант улучшенный и дополненный. Для первой версии Рантор брала другого человека, но та личность не оправдала ее ожиданий. Видимо. И она выбрала тебя.
— Но почему именно меня?
Маркус пожал плечами, машинально почесывая заросший подбородок.
— Честно говоря, не знаю. Возможно, она питала к тебе какую-то симпатию или, наоборот, антипатию. Или твои личностные характеристики оказались наиболее подходящими. Возможно, определяющей стала комбинация факторов. Или это лишь стечение обстоятельств, и на твоем месте могла оказаться любая. Насколько я понимаю, теперь мы этого уже не узнаем?