Монстр
Шрифт:
Мозг против воли искал наиболее правильный вариант развития ситуации и заставлял стремиться к нему, пусть даже этот вариант делал меня абсолютно несчастной. Ведь он предполагал, что Лина и Маркус должны быть максимально «очеловечены», обрести свободу и остаться вместе, растить общего ребенка, а я — смотреть на них со стороны до конца моих дней, зная, что вот так могло бы быть у меня с настоящим Маркусом. Если бы он был жив. Говорят, что знать наверняка, как все сложилось бы, — это самое страшное проклятие. Пожалуй, я с этим согласна.
Маркус, в отличие от Лины, сотрудничать не пытался и облегчить нам задачу не стремился. После того, как его поместили в такую же палату временного содержания, как и Лину, он практически перестал с нами общаться. Он безропотно
Через неделю исследований, под конец рабочего дня, Антуан пригласил меня к себе в кабинет. Я немного удивилась тому, что он решил поговорить со мной лично. Обычно мы общались или на общих совещаниях, или в присутствии Берта.
Основное освещение в кабинете было выключено, темноту разгонял лишь свет настольной лампы и приглушенной подсветки на стенах. Сам Антуан выглядел уставшим и как будто заметно состарившимся. Обычно, несмотря на возраст, он умудрялся держать спину довольно прямо, а сегодня заметно сутулился.
В его кабинете помимо рабочего стола был небольшой круглый стол для совещаний, за которым могло спокойно уместиться шесть-семь человек. За этим столом он меня и ждал, хотя вполне мог усадить в кресло посетителя. Видимо, сегодня он не хотел от меня отгораживаться, поэтому указал на соседний стул. На столе перед ним стояло два невысоких стакана с широким дном и початая бутылка виски. Судя по тому, что он даже не спросил меня, хочу ли я выпить, разговор предполагался не из легких.
— Маль вынесла окончательное заключение, — сообщил Антуан, когда я взяла стакан и аккуратно понюхала содержимое. — Она считает, что трансплантация костного мозга — лучший шанс для Лины. Фрай составил стабилизирующее заклятие, оно тоже сыграет свою роль. Но чтобы обойтись без ритуала, который нашел Маркус, ты должна стать для Лины донором.
Он замолчал, поднеся к губам стакан и делая большой глоток. Продолжать Антуан не торопился, покатал напиток во рту, прежде чем проглотить, но и тогда не заговорил снова, хотя я и ждала. Ждала, потому что ничего страшного пока не услышала, а он даже не смотрел на меня, как будто ему было неловко за что-то.
— Беременность придется прервать, — наконец добавил он.
У меня в груди что-то екнуло. И мне это не понравилось. Я не собиралась пить, но после этих слов тоже сделала торопливый глоток, чуть не задохнувшись от резкого вкуса.
— Неужели нет варианта сохранить ребенка? — чуть осипшим голосом уточнила я, когда сумела проглотить жгучую жидкость.
— Мы не можем ждать, пока она выносит его и родит. Для этого срок слишком мал, за это время в ней может не остаться ничего человеческого.
— Рискнуть и сделать операцию, не прерывая беременность? — предположила я. — Неужели маги не могут как-то временно обезопасить плод от вредного воздействия лекарств? Не всегда ведь требуется прерывание. Уверена, что Лина предпочтет рискнуть…
— Лину никто не будет спрашивать, — неожиданно жестко перебил Антуан. И наконец посмотрел на меня. Его взгляд сразу сказал мне многое. — Это распоряжение сверху, Нелл. Нам разрешили сохранить жизнь Лине, раз она разумна и может быть человечна. Нам, скорее всего, даже разрешат сохранить Маркуса, если мы сумеем доказать, что он не опасен. И если он действительно неопасен. Но чем будет их ребенок — никто не знает. Опять же, срок слишком мал, чтобы делать выводы. А рисковать сейчас, чтобы через полгода получить монстра, которого все равно придется ликвидировать, никто нам не позволит. Да и нужно ли это? Будет только тяжелее.
Лучше сейчас сказать ей, что нет другого варианта. Через полгода она уже оправится от этого.У меня внутри все горело, но я сделала еще один большой глоток, на этот раз громко закашлявшись. Но я ведь уже неделю мечтала напиться. Не стоило упускать шанс. Тем более я быстро сложила «два» и «два», получив «четыре».
— Вы хотите, чтобы ей об этом сказала я? Чтобы я ее убедила?
Антуан кивнул.
— Она доверяет только тебе. И только если это будет исходить от тебя, у нас есть шанс, что все пройдет гладко.
— Даже если она послушает меня, она мне этого не простит, — заметила я, глядя на коричневую жидкость в стакане. — Я обещала, что мы поможем ей. Она отказалась бежать с Маркусом и остановила его ритуал, думая, что я смогу защитить и ее, и ее ребенка.
— Но мы не можем этого сделать!
Антуан сумел поймать мой взгляд и зафиксировать на себе.
— Понимаешь? Иногда ситуация складывается так, что невозможно спасти и мать, и ребенка. В таком случае приоритет принадлежит жизни матери. Это закон, между прочим.
— А по какому закону еще не родившегося ребенка лишают шанса на жизнь только потому, что боятся того, кем он окажется?
Наверное, после недели напряженной работы, недосыпа, нервов и эпизодического питания крепкий алкоголь слишком быстро ударил мне в голову, иначе я бы не осмелилась задать этот вопрос. По крайней мере, не в такой формулировке и не в таком тоне.
На мое счастье, Антуан не разозлился. Только печально улыбнулся и пополнил свой почти опустевший стакан.
— Знаешь, Нелл, я ведь родился еще до образования Дарконской Федерации. И в Корпусе работаю чуть ли не с самого его основания. Я видел, как все менялось. Я помню, как маги относились к нам, людям, раньше. Они не жалели нас, считали существами второго сорта. А мы боялись их, поэтому, когда объединились и стали сильнее, тоже не жалели их. Ни магов, ни оборотней. Было пролито немало крови с обеих сторон. Лет тридцать назад, когда ты еще не родилась, у Корпуса было куда больше карательных полномочий. Мы были скорее особой армией, чем учеными и следователями. Но со временем все успокоилось. Мы с магами притерлись друг к другу, научились если не уважать чужие границы, то хотя бы признавать их. Они теперь даже работают с нами, а поначалу такое было противно самой сути Корпуса Либертад. На такие вещи нужно время, понимаешь? А первое естественное стремление каждого вида — обезопасить себя от других видов. Скажи спасибо, что от нас не требуют ликвидировать Лину и Маркуса, что нам дают шанс сохранить их. Позволяют дать шанс им прожить эту жизнь. Сорок лет назад никто даже разбираться бы не стал.
Я глубоко вздохнула и одним большим глотком прикончила содержимое своего стакана. Теперь к горящему в груди огоньку добавилось еще и сильно головокружение, но вместе с тем мне отчего-то стало легче дышать, как будто груз, давивший мне на грудь всю неделю, рассосался. Прежде, чем мое затуманенное алкоголем сознание смогло осознать причину этого странного ощущения, Антуан озвучил ее:
— А то, что Лина после этого не захочет тебя видеть, только к лучшему. Я понимаю, что все эти разговоры о сестринских отношениях были продиктованы лучшими чувствами, но посмотри правде в глаза: вы не сестры и не можете ими быть. Я ведь вижу, что происходит. Ты пытаешься быть хорошей. Поступать правильно. Но это каждый день немножко убивает тебя. Ты загоняешь свои страх и боль поглубже, пытаешься быть разумной, потому что этому тебя учили, но ты страдаешь. И если ты пустишь Лину в свою жизнь вместе с Маркусом и их ребенком, с каждым днем страдание будет становиться все невыносимее. Ты можешь остановить это здесь и сейчас. Просто выполнив мой приказ. Ребенка не станет, а Лина пойдет дальше своим путем. Это будет мояответственность, но это станет твоим избавлением. Потому что тебе не придется жить внутри этого неправильного треугольника, в котором ты всегда будешь лишней вершиной.