Миллениум
Шрифт:
– Это какое такое злодейство?
– Эх, командор, ещё одну девку похитили. На этот раз Агнесс, мою младшенькую. Сколько ж говорить можно, каб с деревни носу не показывали, так не сидится им! Молодо-зелено... Эх! Вчера это было. Пошла она гулять, значится, с другом своим. И с концами. Только оболтуса этого, Гэвина, нашли на дороге. Глаза стеклянные, ужас на лице. Кровищи под ним - море, а ран нет совсем! Ничегошеньки. Парень был абсолютно невредим, но мёртв. Магия, командор, колдунство это чёрное!
– Надо осмотреть это место, командор Арн, - подал голос доселе молчавший Райан.
– Я тоже так думаю, - кивнул
– На месте разберёмся, колдунство это или не колдунство. Вы вот что мне скажите, досточтимый Тобиас, не появлялись ли в округе какие-нибудь люди подозрительные? Ну, кроме этих двоих стражников.
– Да не припомню что-то...
– нахмурился староста.
– Как же не припомнишь!
– отозвалась Грета.
– А знахаря этого, что ребёнка у Ханны убил, запамятовал?
– Так ты поди докажи, что он убил!..
– Ну-ка, ну-ка!
– заинтересовался Арн.
– Какой такой знахарь?
– Был у нас тут один такой, - сказала женщина.
– Пришёл однажды вечером, поселился в заброшенной хате, где Ральф повесился...
– Ральф?
– Да дурень Ральф этот. Лентяй был и забулдыга, всё по Розмари сохнул. А как она ему при всех отказала, так он, дурак, в петлю сразу. Давно это было, года три назад, так с тех пор в той хате никто и не жил, проклята изба, мол. Спалить её предлагали, да что-то никак руки не дошли. А тут появляется этот, чёрный весь, страшный - и в эту хату.
– Да, припоминаю, - добавил Тобиас.
– Уж просили меня выгнать его, так что ему предъявишь? Что рожа нам твоя не понравилась?
– А дальше что?
– Знахарем он представился. Скотину лечил, болячки там всякие. Только мало кто к нему шёл. Каким-то, знаете, холодом от него веяло. А лицо у него - ну сущий череп.
При этих словах Райан напрягся. В памяти всплыла таинственная встреча в лесу.
– А не было ли у него посоха?
– уточнил оруженосец.
– Был. Чёрный, как и он сам. И череп на посохе этом.
– Череп?
– Да, череп, - подтвердила Грета.
– Я сразу говорила: гони его, Тобиас, чернокнижник это. И он убил ребёнка Ханны, зуб даю!
– Так что там за история с этим ребёнком-то?
– спросил Арн.
– Ханна уже в возрасте, а детей у них с мужем всё не было. Но потом случилось чудо, видать, смилостивился Святой Лукас над ней, зачала. Была на шестом месяце, когда столкнулась с гадом этим. Говорит, глянул на неё так косо, ухмыльнулся злобно и ушёл. Той же ночью у Ханны случился выкидыш.
– Нда, дела...
– поморщился командор.
– Но это ещё не всё. Ханна похоронила своё дитя, на другой день пришла - а могилка разрыта! И колдуна этого уж и след простыл. Ох, чует моё сердце, это всё он. Он убил её ребёнка и он же его украл!
– Какое кощунство!..
– Командор!
– прервал страшный рассказ Райан.
– Кажется, нашему недавнему знакомому требуется помощь.
Выйдя на крыльцо, Арн обнаружил следующую картину. Тонкий стражник заломал Робину руки за спину, а толстый методично наносил удары в живот. Вокруг уже собралась толпа, но никто и пальцем о палец не ударил, чтобы помочь юноше.
– Именем короля приказываю остановиться!
– воскликнул командор, привычным движением кладя руку на эфес меча.
– Отвали, не твоего ума это дело!
– грубо отозвался Томаш.
– Вот как?
– толстяк и опомниться не успел,
– Стойте! Я не допущу кровопролития!
– вмешался Тобиас.
– Кровопролития не будет, - ответил Арн, принимая изящную боевую стойку.
– Я просто хочу проучить этого наглеца.
– Следи за своим языком!
– выпалил Томаш.
– Ты поднял руку на героя Вельдмарского сражения. Я в одиночку одолел оркского вождя, переломив ход боя!
– Да неужели? Ну-ка, доблестный сэр, поведайте мне, как это было.
– Наш отряд зажали в ущелье, - начал толстяк всем известную историю.
– Их было в три, нет, в пять раз больше. Тогда я увидел гигантского орка, прорубавшего себе дорогу своим чудовищным топором. Понял я, что это мой шанс. Пробившись к нему, я сделал вот так!
Томаш резко перешёл в атаку, рассчитывая застать командора врасплох. Тот даже бровью не повёл. Арн сделал шаг в сторону, и меч героя войны со свистом рассёк воздух и по рукоять ушёл в землю. Толстяк рухнул на колени. В ту же секунду меч командора оказался у горла стражника.
– И тут Вас лишили головы, сэр!
– радостно прокомментировал Арн. Толпа отозвалась гулом одобрения. Двоих стражников никто здесь не любил.
Командор отступил назад, позволяя противнику подняться. Томаш, кряхтя, поднялся на ноги и попытался выдернуть меч из земли. Но не тут-то было: силёнок герою Альдмарского сражения не хватило, и он повалился на спину. Досадливо сплюнув и поправив съехавший набок сервельер, толстяк встал, погрозил кому-то кулаком и крикнул своему товарищу:
– Антуан, меч!
Тонкий стражник, доставая клинок, был вынужден выпустить Робина, который тут же смешался с толпой. Когда у Томаша в руках снова оказалось оружие, он с диким воплем ринулся на Арна, рубя с плеча. Командор хладнокровно парировал удар, одно ловкое движение кисти - и меч стражника отлетел в сторону. Затем Арн удостоил оппонента пинком в живот и двумя взмахами меча вырезал на котте толстяка аккуратную восьмёрку.
– Удар у Вас силён, не спорю, - произнёс командор, пока Томаш хватал воздух ртом, глядя на изрезанное на груди сукно.
– Но замах слишком велик, и удар легко предугадать даже не шибко опытному фехтовальщику. Вожаками у орков, как правило, становятся самые сильные и закалённые в боях воины. Тот орк не стал бы с Вами церемониться, сударь, как это делаю я, а развалил бы Вас надвое первым же ударом.
– Нет, это я развалил его надвое!
– гнул своё толстяк. Он нагнулся за мечом и в то же время резким движением бросил в лицо командору пригоршню песка. Зрители ахнули, ожидая, что тут-то рыцаря Ордена и настигнет смерть от коварного удара. Но Арн оказался не лыком шит. Он успел прикрыть глаза рукой и слегка отстранился назад, уходя от колющего удара со стороны стражника. А потом подлый толстяк в полной мере ощутил на себе фехтовальную технику одного из лучших бойцов Ордена. Град ударов посыпался на стражника словно со всех сторон, не давая ему ни малейшего шанса отразить их. Любой человек уже давно был бы изрублен в капусту, но Арн всякий раз бил плашмя - ведь он обещал обойтись без кровопролития. А уж если командор Арн де Вулфриден что либо обещал, то только смерть могла ему помешать сдержать данное слово.