Мертвец из Лерута
Шрифт:
Дар шепчет, что может помочь безошибочно увидеть живых существ в округе, но парень не спешит им воспользоваться: свечение глаз тут же его выдаст. Тем более, что в дикой местности он ориентируется хорошо.
“Да и на небе ни облака”, – бросает юноша взгляд на усыпанную звёздами бездну.
Парень возвращается к лагерю. В этот раз он оказывается чуть левее караула. Юноша аккуратно шагает вдоль череды палаток. Они стоят так плотно, что заслоняют всё внутреннее устройство. Через полчаса он выбирается на опушку. На другом краю виднеются очертания укреплений и ряды срубленных стволов.
“Кто
Рядом проходят караульные, вынуждая отступить обратно в лес. Юноша возвращается ко входу в лагерь лишь когда луна высоко поднимается над землёй.
“Итак. Что мы имеем? Две дороги, прикрытые со стороны тракта так, чтобы их не заметили, скот, склады, тренировочную площадку… Походит на войско”, – от последней мысли парень кривится.
Карие глаза недобро смотрят в сторону уставших караульных. Утром их должны сменить как раз на тех стражников, которых он подслушал.
“Нужно придумать себе добротную легенду и путь в лагерь открыт”, – кивает своим мыслям юноша.
Погрузившись в раздумья, он замирает в тени леса. Один из воинов берёт в руку факел и его отблеск подсвечивает лицо парня, вспыхивает пугающим светом в глазах. План тут же возникает в голове.
Один из стражников вскидывается:
– Эй! Ты слышал? Шумело что-то… – восклицает он и делает пару шагов к кустам.
– Ммм? – сквозь сон тянет второй. – Почудилось тебе, – мужчина зевает, – далось кому это место!
Его сослуживец втыкает факел в землю и подходит к кромке леса вплотную.
– Ну чего тебе неймётся? – бурчит второй солдат, когда его напарник всё лазит по кустарнику и ворошит его копьём. – Зверь какой. Подумаешь!
– Зверь – не зверь, а проверить надобно, – поучительным тоном отзывается солдат.
Ломая ветви, он вскоре возвращается на дорогу.
– Пошто? Выслужиться решил перед капитаном? – второй копейщик переминается с ноги на ногу и ещё раз зевает.
– А чего бы и нет? – солдат вынимает застрявшие обломки веток из доспеха. – Какой бы он ни был, а семью-то кормить мне надо.
– Твоё дело, – кривится мужчина. – С этим Фредериком надобно аккуратно. Он для начальства мать родную продать готов, если уже это не обстряпал! – мужчина коротко хохочет, а потом заговорщицки прибавляет: – Сам знаешь, как живо его служба в гору пошла…
– Эка ты распустил язык. А если услышит кто? – мужчина выпрямляется и перехватывает поудобнее копье. – Тревога!
– Ха! Да тут каждый второй так думает! Что мне станется? – разводит руками напарник.
Другой стражник быстро подбегает к нему:
– Да я не о том! – кричит он, и копье тычет в сторону телег. – Горим!
– Что? – второй караульный озирается. – Чтоб меня мертвецы побрали, там же склад!
Начинает светать, но дым от занявшегося пожарища всё вьётся над деревьями. Парень отводит взгляд и сосредотачивается. Его глаза вспыхивают красным светом. Он сам и мир вокруг превращаются в переплетение сверкающих нитей.
Парень задирает голову. В кроне светится сгусток тепла, и Марлоу мысленно тянется к нему. Внутри привычно холодеет, когда Дар берёт свою плату.
Взамен, от пальцев по земле расползается паутина. Тонкими нитями она вплетается в узор дерева.Алые глаза бесстрастно наблюдают за тем, как чужой источник начинает уменьшаться. Через минуту он гаснет. Остатки чужой силы растворяются в воздухе, и паутина исчезает.
Марлоу отнимает ладони от земли и проходит вперёд. Рябчик мертвым лежит у его ног. Юноша пронзает его тельце стрелой и крепит на поясе рядом с другим таким же. Он моргает несколько раз, и Дар унимается.
После ночи изморозь сковывает округу. Юноша выдыхает облачко пара и прокашливается.
– Готово, – сипло шепчет он и придирчиво оглядывает себя.
Поношенная одежда к придуманной истории подходит. Тогда юноша проговаривает несколько заготовленных фраз. Получается плохо: мышцы лица едва двигаются, а интонация не меняется. Парень упорно репетирует задуманную легенду, пока солнце не поднимается высоко над лесом.
“Ну, лучше вряд ли получится”, – заключает он, и отряхивает плащ от листьев.
После месяцев, проведённых за чертой Болота, эмоции вспоминаются с трудом.
Юноша смотрит ещё раз на свой тайник и снимает с пояса ножны. Вооружившись лишь луком да дедовским ножом, он выходит на тракт.
Ленивой походкой парень бредёт к лагерю. Он не прячется, намеренно задевает кусты и ворошит ногами сухой валежник. Когда из-за поворота показывается караул, чужое оружие уже метит ему в грудь. Весь в грязи, бледный незнакомец выглядит как тяжело больной.
Марлоу щурится, а после восклицает с неподдельным испугом:
– О, Великий Светоч! – карие глаза широко распахиваются, а руки расходятся в стороны.
– Ну-ка замер! – рявкает ему любитель охоты. – Бросай немедля! – тычет он стрелой в парня.
Юноша кивает и медленно кладет лук на землю.
– Вот! Прошу, не надо! – носок сапога откидывает оружие в сторону. – Умоляю!
Второй стражник подходит ближе и заставляет парня задрать голову, до того оказывается большая разница в росте.
– Кто такой? Откуда? – хрипит караульный, тыча острием копья в кожаный нагрудник.
Ответ парень шепчет, глядя копейщику в глаза:
– Зовут меня Джай… – слетает с губ одно из многих имён. – Я, я ехал в Умилес вместе со своим братом. Мы торопились, и решили свернуть на нехоженую тропу. Там и напоролись на волчью стаю… – юноша судорожно вздыхает. – Я один смог добраться до тракта. А сегодня увидел дым от вашего костра. Сам я не дойду до столицы… Не гоните, прошу!
– Так, – копейщик бросает неуверенный взгляд на напарника. – Стой тут. И чтоб без выкрутасов! Понял?
– Да, что ни скажете! – трясёт головой юноша, и прокашливается.
Мужчины подходят друг к другу и начинают шептаться.
– Может, ну это всё? – недостаточно тихо для его ушей предлагает стрелок. – Вещи возьмем и только и видывали…
– Да ты глянь на него? Он же и дня не протянет! – шипит второй в ответ. – И речи быть не может. Да и приказ капитана… Вот что, – копейщик смотрит на чужака и громко говорит: – Мы такое, значиться, решать не можем… Так что жди, покуда доложим начальству.