Мелани
Шрифт:
С костюмом для Джорджио сложилась ещё более запутанная ситуация: швея трижды покупала для классических чёрных фрака и брюк лучшую ткань, но всякий раз она куда-то девалась. У Мелани и Рикеллы между тем появлялись чёрные платья какого-то северного фасона. Тогда никто не почувствовал связи между этими событиями, поскольку у хозяйки здешних мест и швеи было твёрдое убеждение, что дворянки не умеют шить. А уж Джорджио не умеет шить и подавно - какое там, если он даже нитку в иголку вставляет не с той стороны, да ещё у него это получается! Потом, правда, жалуется, что иголки пошли какие-то бракованные, но факт остаётся фактом. Иными словами, никто из троицы молодых людей не умел обращаться с ниткой, иголкой и материалами уже по праву своего рождения.
На четвёртый раз ткань никуда не делась, и швея
– Красавец!
Хорошенько отдохнув в выходные, женщина пришла в мастерскую и истошно закричала: вместо великолепных чёрных брюк на манекене сидели штаны сугубо защитных цветов. Все помощницы наперебой утверждали, что они тут ни при чём - выходные же были, да и с брезентом цвета хаки никто из них отродясь не работал. Тогда выведенная из себя мастерица направилась к хозяйке здешних мест и заявила, чтобы её перевели из одноэтажной деревянной пристройки в замок, а иначе невозможно работать. Та поначалу разозлилась и чуть было снова не сменила швею, но, увидев брезентовые штаны, пошла ей навстречу и перевела всю мастерскую на восьмой этаж одной из башен. Только тогда свадебные наряды удалось полностью закончить, а заодно и улучшить спортивную подготовку швей. Теперь свадьба Мелани и Джорджио стала вопросом ближайших дней.
***
Матушка Ветровоск знала, что Вызов срабатывает не с первого раза, особенно на больших расстояниях. Она не имела представления, где находятся её ученицы, но для неё сейчас любое расстояние, выходящее за пределы Ланкра, было большим.
Катрин училась у матушки без малого семь лет, ей оставалось лишь два месяца, чтобы выйти в свободное плавание. За это время она освоила ведьминское искусство настолько хорошо, что ей всегда хватало ума не применять то, в чём она не уверена. Взять, например, зелья и настойки - в них она была уверена, как в самой себе. С самого начала обучения она ненавидела манипуляции с травами и склянками лютой ненавистью, именно поэтому матушка каждое утро выводила её на природу - за ингредиентами. Служба в Страже Анк-Морпорка делала своё дело - с ранним подъёмом трудностей не было. Но полдня искать и собирать травы в позе цапли на водопое - это было слишком. К тому же, каждый корешок надо было ещё и обработать так, как велит рецепт. Лень варить? Сварится гадость. Забудешь высушить? Беги к стекольщику и плотнику за новыми окнами. Насыпешь сушёной травы, а нужно было свежей? Это уже не к стекольщику, а к кровельщику. А поскольку матушкина хижина могла развалиться от любого неосторожного чиха, рецепты надо было соблюдать со всей тщательностью.
Самыми популярными зельями в Овцепиках были любовные и от насморка. С первыми мучений особых не было. Ведь каков смысл любовного зелья? Заставить пару влюблённых молодых людей пойти и самостоятельно решить свои проблемы. И если без красивой склянки им это не удавалось - что ж, надо было обеспечить их склянкой. Налить в неё можно было, в сущности, что угодно.
Что же до зелий от насморка, то с ними приходилось попотеть: шестнадцать разных ингредиентов и не самый простой рецепт. Эту сушёную, ту свежую, вон ту варёную, эту пожевать, перемешать, сказать "Тьфу"...
– А растереть?
– уже на автомате слышался в голове голос матушки.
Ах, да. И растереть. Теперь можно и дальше готовить. Почему нельзя было растереть всё сразу, знает только автор рецепта, но уже ничего не объяснит за давностию лет, а посему - растирать надо было именно после "тьфу" и ни минутой позже.
С другой стороны, сбор трав и приготовление зелий традиционно делали учениц более внимательными, выносливыми и миролюбивыми - ведь если в первые два месяца практики никого не убьёшь, потом никто не найдёт способа даже разозлить. Весь Ланкр знал: вспыльчивая ведьма - плохая травница.
Принимать роды Катрин тоже постепенно научилась. Начала с малого - заставила себя сохранять вертикальное положение, а дальше само пошло. Для закрепления навыков ученица была отправлена на пару месяцев в Ломоть, под контроль и чуткий присмотр госпожи Господиеси. Та ведьмой не была, но об акушерстве знала всё, а об её тяжёлом характере
разве что стихи не слагали. По стечению обстоятельств, самые первые роды Катрин увидела как раз под её присмотром - тогда девушку пришлось доставлять обратно на повозке. Но прошло время, обзавелись потомством все козы, кошки и мыши, и юная ведьма вновь отправилась постигать акушерское искусство. Вернулась она настоящим мастером: в конце концов, в этом нет ничего сложного, а титановый посох однозначно крепче деревянного дрына, особенно в руках опытной наставницы.Когда Катрин усилием воли освоила-таки и Вызов, матушка решила научить её снимать боль. Задача эта, надо сказать, относилась к разряду особо хитрых. Это вам не суставы вправлять - ремесло костоправа, конечно, тоже требовало сноровки, но суставы у всех одни и те же, а боль у каждого своя. По закону сохранения-всего-подряд-на-Диске, просто убрать её было нельзя - ведь если где-то что-то исчезло, где-то ещё что-то должно было появиться. Всё бы ничего, но по другому закону - круговорота садомазохизма в природе - взамен исчезнувшей боли не могло появиться ничего, кроме неё же. Иными словами, если в Ланкре у кого-то ни с того ни с сего перестала болеть сломанная нога, то где-нибудь в Очудноземье кого-то скрутит приступ ревматизма.
Вот сломанная нога и подложила ученице свинью. Когда она пришла навестить травмированного садовода Джо из Дальних Выселок, у него как раз была сломана нога. Житейское дело: чинил себе крышу, а в это время его жена гоняла по саду сковородкой нашкодившего гуся. Несчастный гусь, почуяв неминуемую гибель, пошёл ва-банк: задел крылом лестницу, на которой стоял Джо, из-за чего та покорно рухнула. В итоге садовод сломал ногу в двух местах и прикусил язык, жена отвлеклась от гуся и поволокла пострадавшего в дом, а расчётливая птица с улыбкой на лице перебралась к соседям. Однако пернатый не слишком-то и выгадал: соседи семьи Джо как раз в это время думали о печёном гусе и прикидывали, кто бы мог им его продать.
Впрочем, ногу-то Джо и впрямь сломал знатно, а вот язык прикусил плохо, поскольку вся деревня уже знала, что стараниями матушки Ветровоск травмированная конечность совершенно не болит. Вот это и интересовало Катрин - ей требовалось лишь забрать накопившуюся боль, выпустить в воздух, землю или реку, оставить всё остальное как было и вернуться.
Боль Катрин распознала сразу - почти прозрачный клубок у изголовья кровати поломанно-укушенного. Она аккуратно сняла его, улыбнулась Джо и вышла из дома, сжимая все муки сломанной ноги между ладонями. Пройдя пару шагов, девушка решила избавиться от клубка, но тут в ближайших кустах что-то хрустнуло. Из колючих зарослей показался пятак деревенской свиньи, жадно втягивающий воздух. От неожиданности Катрин вздрогнула, всплеснула руками и упустила клубок. Тот полетел вперёд, в направлении главной деревенской улицы.
Местные жители и сейчас без смеха не смогут описать, что там было: говорят, что ученица ведьмы припустила за источником боли со всех ног, попутно размахивая титановым посохом и выкрикивая фразы вроде "Ребята, атас!", "Караул!" и "Все разбегайтесь - сломанная нога летит". Вот на последнюю-то фразу отреагировала вся деревня - на центральную улицу высыпали все. Что же до хрюшки, то она снова спряталась в кустах, как будто не о ней разговор.
Клубок в итоге нашёл своего владельца в лице привередливой пожилой леди, выбежавшей вперёд всех посмотреть на летящую ногу. Не увидев таковой, она громко заскрипела:
– Тьфу! Нога, нога... Чего только молодёжь шальная от укипаловки не удумает! А эта вон - скачет и палкой размахивает. А ещё в шляпе...
– Бабуля, посторонитесь! Летит же, - прокричала Катрин, догоняя разочарованную старушку.
Та только отмахнулась и демонстративно поковыляла вдоль улицы. Через минуту она уже хваталась за главный орган сидячей работы и крыла ругательствами весь Ланкр, вплоть до короля, причём старожилы Дальних Выселок утверждали, что такой звонкий голос у неё был лишь в молодости. Катрин тоже было не до шуток: клубок дал отдачу тому, кто его выпустил, абсолютно честным образом - в ногу. В результате на глазах у согнутых от смеха местных жителей бабуля чистейшим меццо-сопрано выла о своей утраченной возможности сидеть, а Катрин скакала на одной ноге и всё ещё от чего-то отмахивалась.