Медь химеры
Шрифт:
– Но у тебя же нет драконьих ягод!
– Нет, но у меня есть мозги! А их возможности у разумных созданий ничем не ограничены.
– Но ты же нашла меня, и…
– Я оставалась с тобой все это время. Если бы я упустила тебя, то потеряла бы тебя навсегда. Должна признать, что я начинаю уставать от всего этого. Ты весьма надоедлив и совсем не любишь кровопролития. У тебя бы даже не хватило дерзости, ярости атаковать этих охранников, если бы мы с перчатками не побудили тебя к этому.
Келвин оглянулся на остальных. Ему казалось невозможным, чтобы они не знали, что происходит сейчас у него в голове.
– Что ты от меня хочешь,
– Спасибо же тебе, Келвин. Ты совершенно прав: твой мозг напрашивается на легкую трепку. Ну хорошо, я скажу тебе, что делать. Приведи всю вашу команду сюда, в мое измерение. Я могу им помочь!
– Ты можешь их съесть! – Он содрогнулся только от одной мысли об этом. Затем увидел, что Кайан смотрит на него так, словно думает, что он сошел с ума. Он, очевидно, показывал всем свои эмоции!
– Глупый смертный! – донеслась до него мысль Мервании, в которой сквозило что-то похожее на нежность. – Конечно, могла бы! Но не буду. Я хочу получить семена, которые ты собираешься мне принести. Тогда мне уже не потребуется цепляться за твой слабый разум для того, чтобы путешествовать по измерениям.
– Но зачем тогда помогать им?
– Потому что я по своей природе доброе создание, вот почему! Ты считаешь меня злой только потому, что моя диета слегка отличается от твоей. Это очень ограниченный взгляд на вещи. Кроме того, я не люблю тиранов. Я съела их целую кучу и поверь мне, каждый раз от их мозгов у меня делалось несварение желудка.
– Ты питалась тиранами?
– Конечно! Ты ведь не думаешь, что я всегда сидела в заточении, правда? Все люди съедобны, только некоторые из них вкуснее, чем другие.
– Она любит играть со своей пищей, – вклинилась мысль головы-брата. – Собственно говоря, тиранов этих было всего двое. Один заявлял, что он бог, а другой строил пирамиды из человеческих черепов. Удивительно вкусная мысль!
– Мертин, не впутывайся, когда я концентрирую свою мысль! И так достаточно утомительно держать в фокусе такой крохотный мозг! Грампус, что это ты там жуешь? Немедленно выплюни! Ты что, хочешь, чтобы нам стало плохо?
– Кха, кха, кха. Угх, угх.
Келвин почувствовал, как его внутренности выворачиваются наизнанку одновременно со рвотой чудовища. Недостаток телепатической связи, о котором он раньше и не подозревал!
Затем перчатки прижали его пальцы к стене по обе стороны окошка, раздался хлопок и весь плоский участок стены вместе с окном скользнул в сторону. Теперь дверь между ними и камерой транспортера была открыта.
– Ну, что я вам говорил! – сказал Джон Найт. – Святой оооой! – он крепко обхватил пальцами виски, а затем всю голову от лба до затылка.
Все остальные в камере вели себя точно также. Кто-то закричал. Двое упали на пол и стали корчиться в судорогах.
Келвин знал, почему. Раздалось гудение, такое громкое и болезненное, что, казалось, оно заползало в каждую щель, в каждую клетку у него в голове. Это был тот самый раскалывающий голову эффект, о котором их предупреждали!
– Что ж, я, конечно, не собираюсь мириться с этим. Выпутывайся сам, глупый смертный! А я ухожу!
– Нет, нет, Мервания, подожди!
Келвин остро почувствовал ее отсутствие, но отнюдь не конец боли. Она исполнила свою угрозу. Перчатки невозмутимо и аккуратно прощупывали стенку над дверным
проемом.– Вы хотите воспользоваться этим транспортером? Идите же вперед! – Марвин неуклюже потопал в переднюю часть комнаты. Его люди быстро последовали за ним.
Келвин уже терял сознание. Но неожиданно перчатки изо всех сил надавили на круглый участок стены у него над головой. Это было плоское темное пятно в том месте, где располагалась верхняя часть двери.
Клик!
Тишина. Боязливые лица повернулись к нему. Паника кончилась.
– Ты сделал это! – воскликнул его отец. – Теперь мы можем отправляться в путь!
– Только вместе с нами! – сказал Марвин. Он остановился, немного не доходя до мерцающего занавеса. – Вы ведь собирались нам помочь, помните?
– Конечно, мы отправимся вместе, – ответил Джон, пока Келвин неподвижно стоял, в высшей степени удовлетворенный своим успехом.Марвин, ты получишь нашу помощь, как и обещал тебе мой сын. Он всегда держит свое слово.
Марвин кивнул, подходя к ним.
– Вынужден признать, что это верно. Сначала отправитесь вы двое, затем мои люди, потом ты и я – последними. Согласны?
– Произнесено вожаком, – подумал Келвин. – Осторожным командиром.
– Будет немного пугающе и неожиданно для зрения, – сказал Келвин Хестеру. – Мы войдем внутрь, потом будет багровая вспышка, затем мы исчезнем.
– И каковы при этом впечатления? – спросил Хестер.
– Ну…
– А это больно? – перебил его Джилипп.
– Нет. Нет, это совсем не больно, – уверил их Келвин. – Вы очень скоро сами обнаружите, что это такое. Просто – следуйте за мной!
Смело, словно это было всего лишь обычное повседневное событие, он переступил порог. Перчатки не пульсировали, поэтому он сразу же подошел к транспортеру. Там он нашел жало химеры, которое, очевидно, сам оставил там. Странно, но он и не вспоминал о нем. Уж не рук ли Мервании это дело? Она, очевидно, находилась у него в сознании все это время, пока ее не выгнал прочь этот ужасный звук. Она могла бы и заставить его забыть о чем-нибудь, вроде этого.
– Что это? Медь? – Марвин оказался, пожалуй, излишне любопытным.
– Да. Да, там, куда мы отправляемся, ее великое множество.
– Медь? Множество меди?
– Да. – Манеры лидера революционной оппозиции ставили в тупик. Почему он так беспокоится о меди, когда может отправиться за золотом?
– Медь здесь встречается редко. Это наш самый драгоценный металл. Одна медная монета стоит три золотых или две серебряных.
– Мы достанем для вас меди, – сказал Келвин; в голове у него начало, наконец, проясняться. Итак, здесь медь – это самый драгоценный металл! – Достаточно, чтобы купить для вас армию. Вам действительно так нужна армия?
– Нужна ли? Да я бы умер ради нее!
У выражений, подумал Келвин, есть какой-то путь, по которому они распространяются по измерениям. Его отец по меньшей мере раз или два высказывался в таком духе о делах гораздо меньшей важности.
Глубоко вздохнув и покрепче уцепившись за жало, он с напускной уверенностью вошел внутрь транспортирующего устройства. Он знал, что оно сработает, но совсем не был уверен в том, какие еще злоключения их ждут.
Блоорг ждал их. В его руке было медное жало, его кончик указывал на металлический пол. Келвин кивнул ему в знак приветствия и тоже стал ждать, чувствуя, что это как раз то, что следует сейчас делать. Квадратноухий мог прочесть у него в сознании все о том, что происходит.