Матрёшка
Шрифт:
Вернувшись в Дублин красивая, насколько возможно, и здоровая полностью, Катя, которая выпала полностью из социальной и медийной жизни, постепенно возвращается к активности. Каждое ее фото и видео встречают с восторгом. Они герои всех новостей. Главная новость, конечно, в том, что у ирландского короля, как Коннора называют на родине, появился маленький принц. Уильям похож на него как две капли воды – те же прозрачные голубые глаза и рыжеватые кудряшки прям с рождения. Старшая девочка тоже копия папы, только волосы ярко-рыжие.
Коннор и Катя оба, наконец, могут выдохнуть – не произошло ничего такого, за что нужно корить себя до скончания веков. Грейс, которая не хочет отстать от Катиной мамы по степени заботы, хотя сперва страшно ворчала, как можно было девочку увезти от двух детей, один из которых в барокамере, а вторая мамой Грейс называет, потому что родная мать не в состоянии была ей заниматься сколько месяцев, решает тоже проявить себя суперпонимающей и уговаривает их улететь на несколько дней, побыть одним,
Коннор разделяет всеобщий восторг по поводу ее внешнего вида. Конечно же, он страшно ценит все, что она сделала для семьи, для него: приняла его обратно, ни разу не припомнила его ужасные поступки – просто святая, но на одной благодарности далеко не уедешь, еще хотелось бы, что и выглядела так же, как когда они познакомились. За время последней беременности он прямо-таки волновался, как она восстановиться. Умничка! Он в очередной раз радуется, что женился на русской, он не представляет, чтобы ирландка через два дня после родов укатила в СПА и вернулась сногсшибательной красоткой спустя две недели. А для Кати желание ему нравиться всегда на первом месте. Коннор заваливает ее подарками – самыми невообразимо дорогими украшениями, предметами искусства. Он никогда жадностью не отличался, наоборот, но сейчас прямо хочет, чтобы она видела, что он тоже очень для нее старается и всегда о ней думает. Получив очередное полотно, Катя просит его остановиться и перестать филиал Эрмитажа дома устраивать. «Милый, – ласково шепчет она, обнимая его, – спасибо, но мне не подарки нужны, мне нужен только ты. Спасибо, что вернулся. Без тебя все это было бы бессмысленно». «Эх, и умеет же она под кожу проникать», – думает Коннор, обнимая ее в ответ и слегка всхлипывая носом.
Они живут свою лучшую жизнь: трое детей – Агата, как и обещала Катя, возвращается, любовь, дом, полный Катиного смеха. Коннор начинает ждать своего возвращения домой с момента, как целует провожающую его жену на пороге. Мог ли он представить, что привяжется к кому-то до такой степени? Он делится счастьем со всеми: постоянно занят строительством новых больниц, школ, устройством талантливых студентов на обучение, предлагает Кате создать благотворительный фонд, но она смотрит не него, как на идиота. «Ты считаешь, я мечтаю погружаться каждый день в истории с больными детьми или что-то в этом духе? Ты меня переоцениваешь. Я просто хочу быть счастливой. А фондов полно! Раздай им денег и все на этом». Коннор жертвует рекордную сумму различным фондам, объясняя, что это решение его жены. Катины акции общественного мнения взлетают до небес.
Они начинают появляться в Лондоне. Выставки, концерты, театр. Катя думает, как они смотрятся со стороны, и каждый раз восторгается – ослепительная, харизматичная пара. Она всегда с удовольствием рассматривает их фотографии в светской хронике. Коннор терпеть не может, когда их фотографируют, уговорить его удается редко, тем ценней каждый кадр. Катя была уверена, что про нее все забыли, выпасть на несколько месяцев из соцсетей – все равно, что умереть. Но у нее быстро получается вернуть былую популярность и возобновить знакомства. Катя становится нарасхват, все будто только и ждали возможности с ней пообщаться и посотрудничать. Она получает приглашения на все светские мероприятия, Коннор, конечно же, постоянно занят, да и никогда он не был любителем бессмысленных тусовок, и Катя все чаще появляется одна, что безумно его бесит. Не проходит и нескольких недель, как его уверенность, что она святая, забыта, и вот он уже опять орет на нее, что за мужик на фотографиях рядом с ней, а она орет в ответ, что она два года дома просидела, сколько можно? И это не просто какой-то мужик, а по работе, ее пригласили рекламную компанию снимать. «Я буду режиссером!» – Гордо заявляет она. Это не производит на него ни малейшего впечатления. «Тебя дети-то узнают, когда видят?» – Интересуется он. «Ты сам-то давно их видел последний раз?» – Парирует Катя. Ну, хоть руки не распускает, и на том спасибо. Они договариваются, что она должна быть дома в Дублине всегда, когда он там, но проблема в том, что сам он дома бывает все реже – огромный проект мирового масштаба, который он воплощает, вообще не оставляет времени ни на что. В августе Катя уговаривает его отдохнуть, и они опять на яхте на Лазурном берегу.
Коннор от накопившейся усталости и стресса начинает много пить и постоянно требует от Кати экспериментов в сексе, иногда просто пугающих. Она терпит, ей, в целом, даже нравится, хотя она и побаивается, насколько далеко он может
зайти. Иногда он мучает ее особенно невыносимо. Болезненно связывает и оставляет, отправляясь в бар выпить коктейль. Заставляет вставить во влагалище вибратор с дистанционным управлением и играет пультом в кармане весь вечер за ужином в ресторане, наблюдая, как она пытается сдержаться, кусает губы, сжимает руки, елозит на стуле, просит его прекратить, в ответ он ставит программу на максимум и отправляет ее на танцпол. Количество игрушек, которым он заполняет специально снятый для этих целей этаж в отеле, просто превосходит пределы разумного. Синяки и кровоподтёки от верёвок и плетки иногда не удаётся скрыть тональным средством. Но ему все мало, он не может остановиться.– А что ты думаешь насчёт секса втроём? – Предлагает он.
– Может быть, ты без меня займёшься этим? Я тебя отпускаю, развлекайся, только аккуратнее. – Катя уже готова на все, лишь бы отделаться от него, хоть на время.
– Нет, ты не поняла. Третий будет мужчина.
– Ты хочешь, ты хочешь…..? – Она даже не решается произнести эти вслух. – Может, протрезвеешь для начала? – Предлагает она.
– Да, хочу, чтобы тебя трахал другой, да, черт, даже мысль так возбуждает!
Надо сказать, что Катю эта мысль возбуждает не меньше, но она не уверена в Конноре. Сейчас ему нравится эта идея, а потом она окажется шлюхой и будет во всем виновата.
– Я думал насчёт Патрика. – Коннор произносит это таким тоном, словно обсуждает выбор обивки дивана.
– Чтоооо? – Катя даже представить такого не может, никогда Патрик не вызывал у нее сексуальных чувств. – Нет, исключено, давай кого-то незнакомого. – Она сама не замечает, что уже согласилась, хотя пять секунд назад категорически отвергла это предложение. Лишь бы не Патрик.
– Нет, это опасно, не можем связываться не пойми с кем, а так все останется в семье. – Убеждает ее Коннор. – И потом он симпатичный, я думал, он тебе нравится.
– Ерунда какая! – Возмущается Катя. – Он совсем не подходит для такого, он же трогательный, наивный мальчик, давай не будем ему психику ломать. – Она решительно настроена отстоять Патрика.
– Катя, я тебя умоляю, ни один мужчина от такого не откажется. Даже трогательный и наивный! – Коннору кажутся очень смешными эти характеристики. – Хочешь сказать, вы с ним ни разу не потрахались? Ты с ним времени проводишь больше, чем со мной.
– Нет, не потрахались, и не потрахаемся! – Кричит она, оскорбленная тем, что он о ней такого мнения и так спокойно говорит об этом. А что, правда, так можно было? Ей и в голову не приходило. Фу, пошлость какая! – Я тебе запрещаю его в постель к нам тащить! Это ничем хорошим не закончится, а Патрик мне нужен. Как помощник, как друг.
– Как друг, значит? – Коннор уже готов расхохотаться. – Посмотрим, считает ли он тебя своим другом.
Полностью проигнорировав Катину просьбу, он просто зовёт Патрика подняться на их этаж в отеле вместе с ними, тот все понимает без слов, очевидно, чем они там занимаются. В Катю он немножко влюблён, и ему всегда казалось, что и она к нему неравнодушна, именно, как к мужчине, но он бы никогда себе не позволил нарушить субординацию, тем более, у него от девушек отбоя нет, а связываться с неуравновешенным Коннором – последнее, что стоит делать. Он от него уже один раз чуть не огреб и всегда держался в профессиональных рамках, но сейчас не собирается отказываться, пусть даже это вовсе не романтично. «Платье с нее снимай, только медленно, – приказывает Коннор, – я посмотрю». – Откидывается он на диванные подушки, жадным взглядом проходясь по Катиной фигуре. Та, секунду назад решившая, что не будет этого никогда, немедленно чувствует, что ее трусики можно выжимать, и сама поворачивается к Патрику спиной, выгнувшись так, чтобы ему удобнее было расстегнуть молнию. Для Кати такой опыт не первый, но, конечно же, она никогда не признается в этом, к тому же, раньше это было в таком состоянии, что она особо и не помнит детали, только то, что возбуждало сильно. Но сейчас она в восторге. Двое красивых, сильных, сексуальных мужчин готовы на все, чтобы доставить ей удовольствие. И она отвечает им тем же. Патрик, как ни странно, оказывается достаточно опытным, видимо, только Катя не замечает его привлекательности. Он вообще не смущается и всегда понимает, что нужно делать, ни одной неловкой ситуации вообще не возникает. Даже, когда нужно уйти, он тоже прекрасно это чувствует и оставляет их одних. Коннор тоже остаётся доволен, а Катя готова делать ставки надолго ли его хватит, и через сколько Патрик вылетит со свистом, главное, чтобы Катя не вылетела вслед за ним.
На следующий день Катя с волнением ждет встречи с Патриком – как смотреть на него и не смущаться, она не вполне представляет. Он, конечно же, молчит по поводу произошедшего, и она сама поднимает эту тему:
– Я знаю у тебя сейчас смешанные чувства, – начинает она, как ни странно вообще не краснея, но, правда, все получилось так естественно, даже странно, – тебя вчера просто поставили перед фактом, извини. Но пойми, это нормально, в сексе каждый сам устанавливает для себя границы, только ты решаешь, что тебе подходит. Если ты не захочешь больше в таком участвовать, мы с уважением это воспримем. Но ты не должен стесняться произошедшего, ты не сделал ничего предосудительного. – Почему-то сейчас ей сложно представить Патрика без одежды и она опять не испытывает никакой тяги к нему, а вчера прям хотела, вроде.