Чтение онлайн

– Позвоните сыну и спросите. – Советует Катя, готовясь заплакать.

– Звонила, он не хочет говорить со мной, видимо, не хочет, чтобы я умерла со стыда! Поэтому он не приезжает, не желает тебя видеть.

– Боже, нет, все не так! – Мучительно стонет ее невестка.

– А как? Развод! Аааааа! – Ахает Грейс, внезапно все поняв, как ей кажется. – Чей это ребенок? Очевидно, что не его, он к тебе и не подошел ни разу с тех пор, как узнал.

– Грейс! – Умоляет Катя.

– Я немедленно уезжаю и видеть тебя больше не хочу!

Спустя непродолжительное время Катя, так и сидящая уткнувшись в ладони, слышит, как внизу хлопает тяжелая входная дверь, заводится двигатель машины, шины шуршат по гравию.

Коннор сидит на встрече, мысли его далеки. Катя, которая засыпала его сообщениями, перестала выходить на связь. Мама – единственный оставшийся источник информации о том, что происходит в Дублине, уехала, сказав: «Этого ребенка не хочет сам бог!», чем повергла сына в шок. Он не слышит половины выступающих. Вечером торжественный

ужин по поводу сделки. Русские расстарались – Шакира, Джей Ло на сцене, столы ломятся от икры, опять нагнали этих пластиковых девиц. Он не хочет быть здесь. Его мысли далеко, на другом острове. После их последней тяжелейшей встречи прошёл месяц. Он до сих пор видит перед собой это отчаявшееся лицо. Почему она так себя повела? Видимо, просто не пришла в себя плюс головой ударилась, ведь понятно, что женщины такие вещи не прощают. Может быть, сейчас они уже могли бы поговорить нормально. Ему кажется, что он наказал себя по полной программе: без любимой женщины, без своих девочек, особенно без Мушки (по Лили он скучает намного меньше), ему совсем тоскливо. Он хочет домой, отчаянно хочет. В том, что Катя перестала писать, он видит хороший знак, видимо, поток проклятий иссяк. Он и не открыл ни одно сообщение, предполагая, что ничего хорошего для него там не содержится. Он и сам казнит себя каждую секунду, еще не хватало от нее выслушивать, какой он козел. Резко поднявшись из-за стола, он выходит, не попрощавшись ни с кем, и садится в машину: «Скажите самолёту готовиться, летим в Дублин». Охрана впускает его в дом в три часа ночи. На цыпочках он проходит в спальню, волнуясь, как бы не напугать Катю, может, лучше заночевать в гостевой и встретиться с ней утром, но решает взглянуть хоть одним глазком, даже не столько взглянуть, а втянуть носом аромат ее духов, пропитавший всю их спальню. На их кровати следующая картина – Катя в позе эмбриона, и спящий, развалившись, Патрик! Свет зажигать не пришлось, он приглушенный, но достаточно яркий от прикроватных ламп. Коннор просто швыряет первую же попавшуюся под руку вазу или статуэтку на пол. Патрик вскакивает, Катя слабо поднимает голову:

– Что случилось? – бормочет она.

– Ты точно дура, хоть бы развода подождала! – Орет он. Сбегает вниз и мечется по первому этажу с одной мыслью лишь бы не убить. Патрик спускается вслед за ним по лестнице. Коннор было бросается на него, но Джеймс, прибежавший на грохот, растаскивает их. Он намного здоровее, и даже ярость Коннора, придающая ему сил, не может справиться с тушей Джеймса.

– Так, давайте все успокоимся. – Джеймс все еще удерживает своего босса. Через несколько минут все втроём сидят в маленькой гостиной, в доме по-прежнему тихо, только Галина – русская няня, неслышно вышла из своей спальни, спустилась по лестнице, и стоит под дверью, подслушивая разговор. Английский она уже начала прекрасно понимать, и хотя слышит тихую речь через слово, но чувствует, что накал страстей пошёл вниз. «Наверное, приехал и увидел Патрика в спальне, так он давно там ночует, иначе как?» – Пожимает плечами она. Пойти бы им все объяснить, но словарный запас еще не позволяет. Патрик справится, она уверена: мальчик умный и деликатный. Она идет, проверяет Катю, та, вроде спит, Галина вздыхает, гладя ее по голове. Господи, волосенки-то как повылезли, отмечает она, надо ей хоть маску завтра сделать. Совсем плохая, совсем, снова вздыхает она.

Этажом ниже Джеймс берет на себя функции модератора разговора.

– Патрик, что происходит? Почему ты был в спальне Кати?

– Может, потому, что больше некому? – Спрашивает тот обиженно в ответ.

– Говори по делу, пока тебя не убили, и я приложусь пару раз, не сомневайся. – Голос Джеймса становится угрожающим.

– По делу? – Все еще вызывающе откликается Патрик. – Окей. Кате очень плохо, тяжёлая беременность. Ее постоянно тошнит, она встать не может, я не помню, когда она смогла последний раз поесть. Она худеет на глазах, хотя должна набирать. Я всегда рядом с ней, потому что иногда у неё даже сил нет подняться, она помирает, честно, мне страшно. У мамы ее закончилась виза. Катино приглашение, которое раньше устраивало посольство, в этот раз не прокатило. Она подала на туристическую, ей отказали, потому что это мошенничество. Мошенничество! Навестить дочь. Ваша мать уехала. – Кивает он на Коннора. – Кто будет за ней ухаживать? На кровати я спал на покрывале, на не расстеленной части, обычно я сплю на диване рядом. Сегодня просто устал, Лили не спала, по ощущениям, ни минуты за предыдущую ночь, упал, где был, виноват, это недопустимо. Я был полностью одет, и, конечно, никаких отношений у нас нет, если вы такого мнения о своей жене, то это просто оскорбительно по отношению к ней. – Джеймс предостерегающе тычет пальцем ему в лицо. – Если меня сейчас уволят, – продолжает Патрик, – что, видимо, и произойдёт, я не знаю, как она будет справляться, ей нужна постоянная сиделка и нормальный врач. Все ее счета и даже медстраховка заблокированы. Врач в клинике предложил капельницы, потом извинился, мол, они не покрываются страховкой, ну это было вежливо, потом мы выяснили, что страховка аннулирована. За наличный расчет очередь нужно ждать несколько недель. Ее бывший муж оплатил страховку, они отклонили платеж из России, как подозрительный. Оплатила подруга с английского счета, они начали чинить бюрократические препоны, запрашивают без

конца документы, как будто не знают, кто Катя такая.

– Как такое могло произойти? – шипит Коннор. – Как? Суки, я убью этих адвокатов!

– Она хотела улететь в Москву, потому что, очевидно, здесь ей помощь не окажут, у Лили стоит запрет на выезд из страны. Двух хороших нянь, которых дети любили, уволили – зачем? Прислали новую, не нянька, а надсмотрщик, только и пытается сделать все, чтобы выжить Галину. Заявила, что не правильно растим ребёнка. – Слух Коннора режет это «растим». – Не по тому расписанию она ест, спит. Оставляет в кроватке плачущего младенца и не позволяет подходить, мол, должна научиться сама засыпать. Приучили, мол, ее к рукам, избаловали.

У Лили, действительно, очень плохо со сном. Иногда часами приходится ее укачивать, каждые 15 минут она просыпается. Коннор как-то спросил у Кати, была ли Агата такой же. Нет, никогда не плакала, положили в кроватку – спит. Почему-то он и не сомневался. Катя даже распорядилась перенести комнату Лили подальше от их спальни, потому что поняла, что каждую ночь слушать эти младенческие мяуканья его просто достало, но сам он попросить о таком не решался. Катя же часто так и засыпает на диване в детской, не в силах уже дойти до постели через весь этаж. Сменяют друг друга – то она, то няня, теперь, похоже, и Патрик туда пролез.

– Фашистка какая-то. – Видно, что Патрику очень сложно сдерживать свои эмоции. – Я ее просто выставил из детской, она написала заявление в полицию за рукоприкладство, не знаю, чем там дело кончится. Зато у нее есть доверенность, она единственная, с кем Лили может остаться, если Катя уедет. Конечно, она скорее умрет, чем оставит малышку с этим человеком. Тут есть пара горничных, которые только пыль вытирают, повара тоже уволили, кстати. И мы – два человека с Галиной, которые пытаемся помочь. Галина разрывается между детьми, Катей и кухней. Приходили из отдела депортации, напугали ее до смерти. По счастью, все документы оказались в порядке, но я уверен, придумают что-то, чтобы у нее рабочую визу отнять. Продолжать? – Он уже совершенно спокойно смотрит на них, понимая, что оба – и Коннор, и Джеймс, просто прибиваются к полу фактами, которые он озвучивает. – Агату отчислили из школы за неуплату. Родной отец с той же фамилией не имеет права оплатить, потому что должен доказать их родство. Апостиль на русские документы нотариус делает которую неделю. Он просто приехал и забрал ее. Это, если вкратце. Катя уже сказала своему юристу, что готова все подписать, ни цента ей не нужно, если только им с Лили дадут уехать. Ей нужно ребенка спасать. Но, видимо, не удалось договориться.

Коннора будто окатили ледяной водой. Почему он ничего не знал? Он вопросительно смотрит на Джеймса, на том на самом лица нет. Алекс увез Агату. Его девочку. Мушку. Позор какой! Что подумал Алекс? Он взял на себя ответственность за его дочку. Мог бы ему позвонить, они в нормальных отношениях. Значит, не посчитал нужным. Просто приехал и забрал. И правильно сделал. Поступил, как мужчина, как отец. И развестись тогда смог мирно, и хорошие отношения с Катей сохранить, и на ребенка никогда не претендовал, хотя дочь очень любит, но отпустил. Тяжело ему, наверное, было лишиться всего в один момент. Но вел себя благородно. Поэтому Катя к нему и обращается за помощью. И нынешний муж. Почувствуйте разницу. Вышвырнули из школы, надо же. Из школы, которой Коннор владеет. Увидит он ее еще когда-нибудь? Теперь и Катя уедет, и не останется у него вообще ничего. Господи, что же он натворил?

– Мало того, как она себя чувствует, ещё вот это вся нервотрёпка каждый день. Вы меня извините, – Патрик поднимается, – я могу вернуться в спальню ВАШЕЙ БЫВШЕЙ ЖЕНЫ? С ней постоянно должен кто-то быть.

Коннор отправляет его к себе. «Иди поспи, я с ней посижу. Никто тебя увольнять не собирается, не волнуйся, но надо было Джеймса поставить в известность, что тут такое происходит». Патрик тут же парирует, что Катя все сообщала Коннору напрямую, но ответа так ни разу не дождалась. «Уйди!» – Орет Коннор. Утром Катя открывает глаза и чувствует на себе обнимающую руку. Она совершенно не помнит, что было ночью, и удивляется, что это Патрик себе такое позволяет, хотя это приятно, когда кто-то обнимает. С усилием она приподнимается и долго сидит, не в силах встать.

– Патрик, не поможешь?

– Нет здесь твоего Патрика. – Слышит она любимый голос.

– О, милый! – Медленно, чтобы не заштормило, оглядывается она, и первая ее реакция радостная. – А где твой адвокат? – Катя с преувеличенным вниманием осматривает их спальню. – Я думала, ты без него не ходишь.

– А он мне нужен? – Уныло произносит Коннор, который хочет сказать совершенно другое.

– Ты зачем приехал?

– Соскучился.

– Боюсь, я тебя не развлеку, прости. И вообще, хоть бы предупредил, я, наверное, на смерть похожа.

Катя, действительно, очень осунулась, и не просто бледная, а с оттенком синевы. Коннору тяжело видеть свою красивую женщину в таком виде, он, сам того не желая, отводит взгляд. Она, замечая это, отворачивается от него, поджав губы. Жалость – это вообще не то чувство, которое она хочет вызывать в нем.

– Ты правду сказала? – Коннор лежит на кровати, заложив руки за голову, вставать он не торопится. И смотреть на нее еще раз не торопится. – Тогда, на последней встрече.

– Хочешь сейчас отношения выяснить? – Слабо произносит она. – Извини, мне, правда, не до этого. Можешь Патрика позвать?