Чтение онлайн

– Но это на фронте. А в тылу?
– Спросил Тухачевский.

– Очень сложные взаимоотношения. Они становиться практически изгоями, которым никто старается не только не помогать, но и не общаться без особенной нужды. Не все это выдерживают. А уж если всплывает какое-нибудь нарушение или проступок, никто покрывать подобное не станет.

– Вы полагаете, что подобная ситуация следствие наших подарков?

– Да, товарищ Сталин.
– Кивнул Слуцкий, вместо Берии.
– Мы отслеживаем активность группы Гальдера. Их деятельность стала особенно бурной после того, как к ним присоединился Шпеер.

– И что,

контрразведка ничего не делает? Неужели их еще не вскрыли?

– По нашим сведениям, руководитель Гестапо Мюллер, известный своей независимостью, почувствовал куда ветер дует и прикладывает все усилия к тому, чтобы работа его ведомства не вредила группе Гальдера.

– Мюллер?
– Удивился Сталин.
– Очень странно.

– Ничего странного, товарищ Сталин, - начал Слуцкий.
– Его только в тридцать девятом году смогли буквально силком вступить в партию. Очень честолюбив. Профессионал экстра-класса. Держится предельно независимо. Политических предпочтений не имеет. В поддержке товарищей по партии замечен не был. Грубо говоря - его нынешнее положение продиктовано исключительно его личными качествами и навыками, так как в противном случае, его бы никто в руководстве Рейха не терпел.

– Да, - кивнул Берия.
– Я читал характеристики на него. Одна другой краше. С такими только в лагеря отправлять. Но терпят.

– Очень интересно, - задумался Тухачевский.
– Вы пробовали устанавливать с ним контакт?

– Нет. Это пока преждевременно.

– Почему?

– Мы хотим, чтобы он открыто проявил лояльность группе Гальдера, а не пытался балансировать как циркач на канате. Мюллер должен однозначно выбрать сторону, потому что никто не знает, что и зачем он делает. Очевидно только одно - он сам по себе, Рейх - сам по себе.

– Но ведь нам с ним не по пути, - отметил Василевский.
– Насколько я понимаю замысел, группа, поднявшая восстание станет нашими союзниками. И как мы сможем работать с Мюллером после всего того, что он сделал?

– Он профессионал.
– Тихо произнес Тухачевский.
– Наверное самый лучший специалист в своем роде во всей Европе, если не в мире.

– И что?

– Мы будем разбрасываться такими специалистами? Особенно, имеющего огромный опыт работы по Западной Европе?

– Но сможем ли мы ему доверять?
– Спросил Сталин, лукаво улыбаясь одними глазами.

– Он профессионал, который высоко ценит свою жизнь.
– Улыбнулся Тухачевский.
– У нас уже сейчас, как я полагаю, достаточно материалов для высшей меры, как в Великобритании, так и в США. Причем сугубо по их гражданам. Куда ему бежать? Пример Канариса с одной стороны, компромат с другой. Это кнут. А пряник - возможность роста и положение. Не забывайте - Мюллер очень амбициозен и абсолютно идеологически не окрашен. Ему что левые, что правые - без разницы. Да, личность не самая приятная, но как специалист он будет полезен.

– С таким подходом нам большую часть руководства Рейха нужно перетягивать к себе, - скривился Василевский.
– Ведь никто не будет скрывать того факта, что они профессионалы высокого уровня.

– А вы хотите пустить их под нож?
– Мило улыбнулся Тухачевский.
– Экий вы кровожадный.

– Но ведь ....

– Вы понимаете, чем это грозит?
– Перебил Василевского Михаил Николаевич.
– Мы побеждаем государство, а потом вырезаем

всю его элиту. Как к нам будут относиться элиты иных стран? Ну прямо просто тянуть ручки, стремясь лобызать нас в десны. Но вот если после победы мы прибьем только самых непримиримых, а с другими сможем договориться, то они увидят шанс. Даже мышь, загнанная в угол, становится опасной. Нам нужно меньше размахивать револьвером, мы же, в конце концов, не бандиты с большой дороги.

– Это война!
– Вскликнул Василевский.
– Тут убивают.

– Это политика!
– Осадил его Тухачевский.
– Если вы хотите не просто помахать сабелькой, да пострелять, а воспользоваться плодами победы, то нужно думать не только о войне, но и о том, какой мир будет после нее. Или вы считаете, что на одной чистой силе мы сможем склонить в свою сторону Европу, а потом еще и удержать?

– Я согласен с товарищем Тухачевским, - после минутной тишины произнес Сталин.
– Нам нельзя загонять профессионалов в угол, даже если они раньше сражались против нас. Им нужно давать шанс...

– Почему вы топчетесь на месте!
– Гитлер был в ярости. Он кипел. Казалось, что еще немного и его разорвет на тысячи маленьких чертей, разбрызгивая его бурлящие эмоции на окружающих.

– Мой фюрер, - пытался оправдаться Кейтель, - в тылах полный разлад. Солдаты потеряли веру в победу и не желают сражаться с русскими.

– Да, мой фюрер, - кивнул начальник Имперской службы безопасности Гейдрих.
– Мы завели какое-то дикое количество дел на офицеров и генералов. Несколько тысяч задержанных.

– Как вы это можете объяснить?
– Уже спокойнее произнес Гитлер.

– Армия не желает воевать, - пожал плечами начальник РСХА.
– Причин мы пока не выяснили. Отрабатываем несколько версий. Наиболее вероятной, на мой взгляд, является стихийный бунт в Вермахте. Глухое недовольство, что зрело с начала тридцатых, стало обретать новую форму. Отстранение от дел Гальдера и последующая чистка дали полностью противоположный результат, нежели мы ожидали.

– Вот как?
– Раздраженно и снова закипая, спросил Гитлер.
– У них есть лидеры?

– Как таковых лидеров нет.

– А что же Гальдер? Разве это не он мутит воду?
– С плохо скрываемой злостью произнес Кейтель, почувствовав возможность столкнуть на своего старого конкурента вину за провал.

– У нас нет таких сведений. Да, Гальдер встречается с другими генералами, но за ним никаких подрывных высказываний не замечено. Кроме того, он, насколько мне известно, принял участие в подготовке нескольких успешных операций. На общем фоне, конечно.

– С кем он встречается?
– Надрывно спросил Гитлер.

– Скорее дружит, - поправил его Гейдрих.
– Гудериан, Дениц, Шпеер. Эта четверка нередко проводит вместе небольшие посиделки. Из наблюдения за ними можно сделать только один вывод - у них теплые дружеские отношения.

– Вы уверены?

– Полностью.
– Кивнул Гейдрих.
– Гальдер, Гудериан и Дениц подружились еще во времена Чехословацкой кампании, а Шпеер к ним присоединился совсем недавно. Но влился отлично.

– Какие меры мы можем принять?
– Сменил тему Кейтель, которому совсем не понравились ответы Гейдриха.