Чтение онлайн

— По закону нельзя свободного подданного империи хватать и делать рабом. За это есть наказание — отправка на имперские галеры. Но только, вот такое дело: во-первых надо доказать, что кто-то похитил свободного человека, отправил в рабство — для этого надо, чтобы он имел влиятельных и желательно богатых людей, проследить, где находится похищенный человек, заявить о факте в стражу — кстати, тут они реагируют быстро — у них тоже есть свои жёны, дети. А если заявить некому, искать некому — тогда всё, ты раб. Есть законные рабы — те, кто родился рабами, те, кого обратило в рабов государство решением суда — за преступления. В общем — тут столько намешано, столько условий — если не хочешь, чтобы тебя ночью прихватили и отправили куда-нибудь на лесоферму в джунгли на всю оставшуюся

жизнь — ходи, да оглядывайся. А лучше вообще не ходить ночами, даже в городе. Про загородные прогулки и говорить нечего. Что же касается вашего племени, акома — они, считаются тоже подданными империи, но фактически — ни налогов не платят, ни подчиняются имперским законам, а значит — их можно обращать в рабов безнаказанно — если они дадут это сделать! — бармен рассмеялся и подмигнул мне — ладно, с тобой болтать хорошо, но надо и другим посетителям уделить внимание, а то косятся уже.

— Погоди, последний вопрос — а как определить, чей раб? Как установить его принадлежность?

— Метка на внутренней поверхности бедра, у паха. И отметка в книге хозяина с именем раба и его описанием.

Бармен отошёл от меня и занялся наливанием вина группе подвыпивших возчиков, а я поднялся к себе в комнату, заложил дверь деревянным брусом и стал ждать развития событий. Полежав немного на кровати, сел и спустил свои штаны — заглянув вниз, я увидел на поверхности бедра маленькую, едва различимую надпись «Вас.Каралтан». От ведь твари! Они всё-таки меня заклеймили, когда я был в лагере! Чего это девчонки мне не говорили об этой надписи, а сам я как-то и не разглядывал — надпись маленькая, её можно увидеть только если внимательно смотреть, ну, или, близко поднести глаза...больше похожа на родинку, или ссадину. Неет...надо что-то делать с этим клеймом — не дай боги кто-то увидит — я ведь тогда не свободный акома , а беглый раб Вас. А это уже дурно выглядит...

Позже займусь. А пока что — Заркун, добро пожаловать в гости!

Этот, очень длинный и тягучий вечер, сменился ночью, которая была ничуть не короче и не спокойнее чем вечер. Я лежал на кровати полностью одетый, готовый к любым неожиданностям, и ждал, когда за мной придут убийцы, а эти твари всё не шли и не шли, хотя должны были просто гореть священным гневом на мерзкого дикаря, который смеет безнаказанно ходить по городу, вместо того, чтобы нормально гнить в овраге. Меня одолевал сон, хотя я и старался крепиться — может это была реакция на нервное напряжение, но меня одолевала такая зевота, что боялся вывихнуть челюсть.

То проваливаясь в дремоту, то выныривая, как подводная лодка из тёмных глубин океана, я провёл несколько часов в томительном ожидании и был «вознаграждён», в конце концов, долгожданным визитом отряда бандитов — уже перед рассветом в час быка, когда по преданиям древних землян вылезает на землю всякая нечисть.

В моём случае нечисть вопила пьяными нестройными голосами, напоминая всему миру о том, что выпито много, крепко, и теперь требуются развлечения. Развлечением для них должен был стать изуродованный труп мерзкого акома, ставшего участником убийства брата главаря банды.

Сон с меня сняло, как рукой — я взбодрился, как будто и не было часов томительного ожидания. Адреналин впрыснулся в кровь, она побежала по жилам, как жидкий газ в трубе высокого давления, и через минуту я уже стоял у входной двери, со щитом на левой руке, и с мечом в правой.

Выбив ногой запорный брус из его держателей, так же, ногой, я открыл дверь и ожидая нападения, шагнул в коридор гостиницы. В ней было очень тихо и очень темно — не горели фонари, не было слышно голосов постояльцев, которые должны были высунутся и узнать — кто же это там мерзко вопит: «Акома, выходи! Акома, дикарская ты морда, пора умирать, выходи, а то подожжём всю гостиницу!»

Припомнив, вспомнил, что вечером слышал в коридоре много шагов, но не придал этому значения, думал, что это постояльцы спускаются к ужину и выпивке. Похоже, уже весь мир знал, меня собираются убивать, и постояльцы свалили от греха подальше в тихое место,

как можно дальше от поля боя. Подумалось — интересно, персонал-то на месте? По логике они тоже должны сбежать.

С этими мыслями я сделал несколько шагов по скрипучему полу, шагая в боевой стойке, прикрывшись щитом и мечом, и был вознаграждён за свою осторожность — из одной из комнат, распахнув дверь, на меня выскочили два вооружённых человека — удар одного пришёлся в щит, удар второго я парировал движением меча, обратным ходом воткнув его в низ живота нападавшего.

Второй попытался ударить дубинкой ещё раз, но я оглушил его ударом щита в грудь, вышибив дух, и колющим движением убил прямо в сердце.

Посмотрев на лежащих, я поздравил себя за предусмотрительность — во-первых за то, что я не зажигал огня, а потому видел в сумраке коридора вполне недурно, а во вторых, поздравил себя за то, что надел полное вооружение и броню — щит мне сейчас очень пригодился.

До лестницы, спускающейся вниз, в зал, неожиданностей не было — разве можно назвать неожиданностью троих бандитов, с воплями, размахивая различными средствами убийства , бросившихся на меня по коридору, будто стадо разъярённых быков?

После нашего столкновения, персонал гостиницы, если остался жив после общения с шайкой, будет долго отмывать со стен кровавые потёки и мозги нападавших — одного я так двинул щитом, что его голова лопнула, как гнилой помидор и забрызгала стены и потолок. Зрелище, я скажу, не из приятных...

Так, вполне эффективно и весело, я шёл до входной двери в гостиницу, оставив за собой десяток трупов в различной степени целостности. Пока что я не особенно устал, только побаливала рука, держащая щит — дубинка одного из уродов скользнула по щиту и зацепила мой локоть — слава богам! — не сломав его.

Не скажу, чтобы убивать мне было легко — чисто морально, но я зажал внутри себя моё сознание цивилизованного человека и старался воспринимать этих противников как персонажей какой-то компьютерной игры: налетели, принял удар щитом, уклонился, воткнул в живот меч, отбил удар, воткнул в горло, отбил, подбил под колени, добил сверху уколом в грудь. Вот так и шёл.

Стоит отметить, что стиль работы деревянным мечом, отличался от работы стальным — самое надёжное в ударах деревянным мечом была не рубка, а короткие и точные уколы — этому ещё Варган меня учил. Да, если ударить по незащищённому телу деревянным лезвием, да ещё с размаху, да с потягом — можно прорубить мышцы и кости, но это отнимало столько много усилий, и столько было возможностей заблокировать этот удар, что смысла в размашистых движениях не было. Как я прочитал когда-то в сети, один мастер фехтования говорил: «Хороший замах нужен только при колке дров!». Правда — он был фехтовальщиком на шпагах, а с мечами немного иное...особенно деревянными.

Узкие коридоры гостиницы не позволяли размахнуться как следует, враги могли быть одеты в броню, а потому я не хотел рисковать и в девяноста процентов ударов, только колол острием меча, легко пробивая и деревянную броню, и тела.

К тому времени, как я вышел из гостиницы на улицу, рассвет ещё не овладел этим миром — вся эта бодяга началась около трёх ночи, а на улице я появился в начале четвёртого — по моим ощущениям, лишь где-то далеко в небе появилась серая полоска, извещающая о том, что день возьмёт своё и солнце ушло не навсегда.

Над головами висела огромная багровая луна, служившая тут светильником лучше всяких фонарей — даже при маленьких гостиничных окнах, она позволяла и в коридорах кое-что разглядеть. Здесь же, на улице, всё было видно, как на ладони: вдалеке блистало под светом луны ночное море, а выход из тупика мне перекрывала группа из десятка с лишним вооружённых людей, один из которых выделялся высоким ростом, статью и командным голосом.

Он сухим резким голосом сказал:

— Эй, акома, я знаю, что ты хорош в бою — иначе не вышел бы из гостиницы живым. Сдавайся, и я убью тебя быстро и без мучений. Ты мне расскажешь, какое отношение имеешь к смерти моего брата, а я, так и быть, просто сломаю тебе шею. Так-то, я примерно знаю, кто ты и откуда, но интересно самому услышать.