Мама - это Ты
Шрифт:
За месяц я сдал семь проектов. Да, там и работы-то было не много. Разве что, она кропотливая и требующая особого внимания. Испортить-то нельзя. Зато, голову ломать не надо, люди приносили готовые эскизы, требовалось просто воплотить желаемое. Ну и, мотоцикл – не авто. Там поверхности под покраску в разы скромнее. Правда, последний, седьмой проект, я раскрасил откровенной отсебятиной. Уж очень убогий эскиз был. Хозяин хотел пламя и стремительный силуэт. Ну, я и подумал, что, если добавлю антуража из фильма «Сумеречный Гонщик», в главной роли которого снимался Николас Кейдж, хуже не будет. Короче, пылающие цепи и не менее пылающие черепа… Вышло здорово. Немного, правда, нервничал. Всё-таки, отсебятина, а не тупое выполнение заказа. Ребята меня успокоили, мол, «не ссы в трусы», в обиду не дадим.
По моей «Ребел двести пятидесятой» тоже подвижки солидные. Наконец-то, пришёл из Японии новый блок цилиндров со всеми причиндалами. Крышки цилиндров, клапана, крепёж, шатунно-поршневая группа. Немного хрома. То, что можно было восстановить, делали на месте, в том числе и хром. Я буквально облизывал девочку… Хм… Как-то двусмысленно получилось. В общем, покраской моей «Хонды» занимался полностью сам. Никого не подпускал. Цвет решил оставить родной, темно-синий с перламутром. Разве что, ведьмочку такую эротичную на помеле добавил в район заливной горловины бензобака. Ну, знаете, получилось, как татушка на интимном месте девушки. Сейчас занимаюсь перетяжкой колёс. Обода и спицы, пришли вместе с остальным комплектом. Дело медитативное, кропотливое, вдумчивое. Если честно, занимаюсь им впервые. Но интересно. До этого изготавливал под себя руль, вернее, под Саньку мою. Под её рост, длину рук. Потом упоры под ноги делал. Там уже и до токарных работ дело дошло.
Специально решил пораньше приехать, чтобы особо не вгонять Большого в ступор. Он к своим станкам, как к детишкам относится. Но работы оказалось чуть больше по времени, чем я рассчитал. Увлёкся так, что не заметил, как народ начал подтягиваться. И ведь, что удумали гады. Меня дёргать не стали. Цирк, мля, себе устроили. Сидят себе тихонечко, млеют. Я, значит, пашу, а они кофей посасывают, смотрят шоу, да прогнозы строят, чё будет с Большим, когда он увидит, как девка с токарным управляется. Если б были сейчас смартфоны, как в моём мире, видео набрало бы «туеву хучу» просмотров и лайков в Ютюбе.
Да, чего там. Я их понимаю. Сам бы с удовольствием сидел в их компании, глядя на такую картину. Округлившаяся попа хорошо так заполнила пустоты комбеза сзади, особенно на фоне токарного оборудования выглядела, поди, достойно. Женская попа, она, ведь, способна украшать не только саму женщину, но и всё остальное, рядом с чем окажется. Тут, главное, чтобы попа была хорошая. А она у Саньки с некоторых пор, стала одной из достопримечательностей тела. Реакция же Большого даже меня удивила. Он не кинулся, как квочка, защищать свои железки. Подошёл, заглянул через плечо. Постоял, понаблюдал, а потом громко заявил:
– Пора нам, пацаны, идти на курсы кройки и шитья. Если так дальше пойдёт, научимся борщ варить, пелёнки стирать, а там и первые роды не за горами.
Я от неожиданности вздрогнул. Затравлено оглянулся. Вся банда, в полном составе, ржут и рукоплещут, глядя на испуганную моську Сашки.
– Я уберу всё! – пищит девчонка испуганно.
По себе знаю, как неприятно, когда кто-то трогает то, что ты считаешь своим. Особенно, станки. Там всё настроено под хозяина. Всё лежит так, как, именно ему, удобно и, если хоть на миллиметр, сдвинуть, это станет заметно. Ибо, диссонанс.
– Знаешь, Сань, – басит Большой. – После тебя и убрать не зазорно. Познакомившись с тобой, я иначе взглянул на девушек. А ты… Хотел бы я познакомиться… Эх, да где ж ещё одну такую найти?!!
Такой вот забавный инцидент произошёл. А ещё я заставил себя и, наконец, выкроил время для того,
чтобы встретиться с Мариной. Девушка так и подрабатывала в том же ресторане. Это было в воскресенье. Примерно через два месяца, после того, как вышел из больницы. Вроде и времени всего ничего прошло, а по ощущениям, не меньше года. Она, помнится, рассказывала, что приходит к шести часам и работает до восьми вечера. Вот и подрулил к концу смены. Девушка вышла со служебного хода и посеменила в сторону автобусной остановки. Догоняю:– Марина…
Она испугано отпрыгивает.
– Марин, это я…
– Саша?!!
– Прости, что пропала. Столько всего случилось…
– Я искала тебя! Волновалась!!! – обвиняющий голос. – Даже домой ходила, но там сказали, что ты больше не живёшь в этом доме. Даже той страшной толстухи больше нет… – девчонка всхлипнула.
– Прости меня, а? – обнимаю. Я, действительно, чувствовал себя виноватым.
– Так же нельзя! – она тихонько плачет.
– Прости… Прости, пожалуйста.
Поднимает зарёванные глаза:
– Ты изменилась. Только по голосу и опознала.
– Не сердишься?
– Сержусь! Но ты, ведь, всё-таки, пришла! – с тихой радостью говорит.
– Я не могла не прийти. А знаешь, давай пойдём, посидим где-нибудь, поговорим?
– Куда?
– На Комсомольской видела ресторан мороженного. Говорят, там пломбир знатный.
– Ты чтооо! – испуганные глаза. – Там же так дорого!
– Ну и пусть! Один раз живём. Пошли! Я угощаю.
Останавливаюсь у обочины и ловлю мотор. Секунды не проходит, как рядом с нами тормозит старенькая «копейка». Называю пункт назначения. Хмурый и уставший пожилой мужчина, кивнул головой, садись, мол. Грузимся, едем. «Жигулёнок» хоть и поскрипывает жалобно старыми пружинами подвески, но тянет уверенно. Через пятнадцать минут прибываем. Окрестности ярко освещены. Скоро Новый Год, всё в огнях. По улицам шастает весёлая толпа. Слышится смех, где-то орёт музыка. Поднимаемся по ступеням на высокое крыльцо, на котором какой-то шальной дед Мороз с упоением целуется взасос с разбитной Снегуркой. Иные времена – иные нравы. Теперь, вон, и дедушке с внучкой не зазорно. Я, конечно, всё понимаю, но ведь, дети смотрят. У них же «разрыв шаблона» случится. Заходим. Марина, явно, не в своей тарелке.
– Всё нормально, – шепчу ей. – Расслабься.
Сдаём верхнюю одежду в гардероб. Сегодня на Саше тот самый брючный костюм серого цвета и максимальная шпилька, соответствующая образу из того же магазина. Он и раньше на Сашке смотрелся отлично, но после всех изменений тела, сидел, просто, как вторая кожа. Вообще-то, я только потом понял, что, наверное, зря так нарядился. Просто, ресторан с самого начала был в планах. Вот и прикид выбрал соответствующий. Да, собственно, и выбирать особо не пришлось. Другого-то ничего нет. Однако, как будет себя чувствовать студентка в моём обществе, считающая каждую копейку, абсолютно не подумал. Ведь, у неё может сложиться впечатление, что вся эта демонстрация достатка, специально для неё. Мол, смотри, как я поднялась и завидуй. Но у меня, ведь, и в мыслях не было. Честно. Однако, как выяснилось, Марина, простая душа, вообще о таком не думала. Она восхищённо улыбалась:
– Сашкаааа! Ты такая… Такая…
– Какая?
– Крутааая! – и было в этом столько неподдельной радости и искреннего восхищения, что мне, именно мне, вдруг, стало приятно от этого комплимента.
Так приятно, что щёки залил именно мой румянец.
– Ну, скажешь тоже…
– Да, если бы те придурки, что насмехались над тобой, из-за которых ты…
– Да, Бог им судья. Я уж и забыла про них.
– Добрая ты, Саша. Я бы, вот, точно, не забыла. Обязательно пришла бы. Пусть поглядели бы… И ахнули!
– Что будем заказывать? – официант преданно пожирал Сашку глазами.
– Нам фирменный пломбир и апельсиновый сок.
– Есть ещё свежая выпечка.
– Что посоветуете?
– Круассаны с шоколадом сегодня особенно чудны.
– Несите всё. И по два раза! – и уже после того, как официант удалился, добавляю для Марины:
– Если уж портить фигуру, так хоть, удовольствие получить.
Марина смеётся:
– Твою фигуру, наверное, ничем не испортишь. Завиднаааа!
– Твои б слова, да в уши одной злющей тренерше.