Мама - это Ты
Шрифт:
– Да ладно! Я ж как лу…
И тут из машины появляемся мы. Ну, в смысле, я с Санькой и Света.
– Привет! – Света делает кокетливо ручкой.
Парень, на секунду впадает в ступор, а потом ещё яростней начинает протирать той самой ветошью руки, отчего те становятся ещё грязнее. Из бокса доносятся звуки болгарки, потом металлический грохот, а затем громкий мат. Видимо, кому-то что-то упало на ногу. А далее, тот же голос, что секунду назад смачно матерился:
– Вадим! Твою дивизию! Ну, просил же подержать!
– Ой! – вздрогнул парень с тряпкой и потрусил к боксу. По ходу, это его так зовут.
– Так и живём… – разводит руками Кузя. Похоже, ему немного стыдно за своих работников.
Эх, парень-парень, ты бы только знал, как я скучаю по вот именно такой атмосфере и как мне надоела женская возня.
– А где у тебя тут залежи кофе? – Светка – чудо. Фишку сечёт мгновенно
А я ей ещё помогу. Нужно объясниться с человеком, чтобы он не питал лишних иллюзий. Он, действительно, хороший парень. И не будь меня, для Саньки был бы идеальным кандидатом в мужья. Ну, что же ты, парниша, не встретился ей на дороге чуть раньше? Ведь, ты, возможно, тот самый принц, на белом «марчке черностое», о котором она мечтала. Вот, встретил бы и получил себе красотку-принцессу по цене крестьянки. Не в том смысле, что крестьянки хуже. И среди крестьянок есть девки, которые сто очков вперёд, принцессам по внешности дадут. Это я, просто, иносказательно. Ведь, он разглядел мою девочку уже тогда, ещё при первой встрече, в смешном берете и в заношенном пальто. Возможно, этим двоим просто не повезло встретиться чуть раньше. А теперь уже я не могу этого позволить Александре, потому что сам нахожусь в её теле. А раз я здесь, то ЭТО САМОЕ не для меня, да и планы важные.
– Подождите минутку, ладно? Я быстро! – и наш сопровождающий, метнулся в недра бокса.
Света смотрит на меня удивлённо.
– Сейчас срач будут по углам распихивать и места для нас протирать, – поясняю ситуацию.
Из бокса раздаётся ругань, потом рык Кузьмы, а затем беспорядочная беготня, ну в смысле, её отзвуки и звон металла, который куда-то волокут. Света снова хихикает, узрев, как говорится воочию, подтверждение моей правоты. Минут через пять появляется смущённый Кузя.
– Проходите.
Заходим через маленькую железную калиточку, вваренную прямо в большую воротину. Картина маслом – три гидравлических подъёмника-стапеля. На одном висит пока ещё слабоузнаваемая конструкция будущей рамы. Остальные пусты и опущены в пол. Везде, куда ни глянь, стоят разнообразные станки. Токарный, фрезерный, плоскошлифовальный, круглошлифовальный, ленточная пила, станок для работы с жестью, разнообразное сварочное оборудование, электроинструмент… У меня аж сердце защемило от тоски. Вернее, у Саньки, но тоска была моя. Я ведь, примерно, так же когда-то начинал, покупая оборудование с распродающихся после развала СССР предприятий. По крупицам собирал станочный парк. А теперь я тут, а там… Хорошо, если Димка, зять мой, поднимет упавшее знамя. Очень на это надеюсь. Но, господи боже, как же я по всему этому скучаю!!!
Пацаны, действительно, немного срач разгребли, распихав его по углам. Правда, какой-то умник, зачем-то решил ещё и метёлкой пройтись, подняв такую пылищу, что дышать невозможно. Сашка моя чихает пару раз, за ней Светка.
– Ребят! Может, ворота откроем, а? – спрашиваю, ни к кому специально не обращаясь.
– Так, холодно же, – прилетает из-за спины.
– Так, мы ж только проветрим, да? – оглядываюсь на говорившего. Там стоит большой парень, на голове которого сварочная маска.
Тот смотрит на Кузьму вопросительно.
– Дамам нужен воздух, Большой. Так что, открывай.
– Сейчас! – и Большой, у которого, оказывается, «погоняло» соответствует размерам, бежит открывать ворота.
По пути следования цепляется поднятой вверх маской за цепную таль, маска, ожидаемо, слетает. Он разворачивается и бежит поднимать маску, снова напяливает на голову и снова цепляется ею там же. Потом понимает, что для открытия ворот маска нафиг не нужна, машет рукой и таки открывает створки. Оооо! Наконец-то, воздух. Нас усаживают. Каждую девушку на отдельный трон. Эти устройства для поп представляют из себя, снятые с каких-то автомобилей, сиденья, своими кронштейнами приваренные, к старым же, автомобильным дискам для устойчивости. Перед нами ещё имеется стопка деревянных поддонов от паллет, которые заменяют стол. Всё это дело укрыто, на удивление, чистым брезентом. Поверх этого счастья, стоит старенький пластиковый чайник, открытая стеклянная банка с сахаром, разномастные, видимо, только что вымытые кружки и, как последний штрих, тарелка с высыпанной в неё, горкой печенья «юбилейное».
Сидим, пьём растворимый кофе. Хрустим печеньками. Парни глазеют на нас, как на седьмое чудо света. Видимо, в их пенаты такие птицы ещё не залетали. Тишина. Даже слышно, как где-то капает вода. Смотрю по сторонам. Если на стене не висят какие-то железяки, значит висят плакаты мотоциклов. Иногда, правда, между ними светятся невыгоревшей краской, светлые прямоугольные
пятна. Причём, свежие. Это, видимо, ребята спешно срывали и прятали плакаты со знойными полуголыми красотками. Очень неплохая мастерская. Тесновато, но для работы есть всё необходимое. Однако, пора бы заняться тем, за чем, собственно, сюда приехал.– Кузьма, а когда можно посмотреть технику?
– Так, хоть сейчас.
– Тогда, давайте сначала закончим с делами.
Кузьма встал и пошёл к неприметной двери. Наверное, там проход в соседний бокс. Смотрю многозначительно на Свету и делая страшные глаза, ими же показываю на Парня. Та мгновенно сечёт фишку:
– А можно мне с вами?
– Да, пожалуйста! – Кузя открывает двери и приглашает дам. – Прошу!
Света срывается с места. Санька неспешно идёт следом. Это не просто бокс… Скорее, даже гараж и отстойник в одном флаконе. Гараж, потому что часть мототехники принадлежит обитателям мастерской и хранится тут до открытия сезона. А отстойник, потому что тут стоят экземпляры на продажу и остальной, пока ещё, хлам, до которого руки не дошли. Внимательно осматриваю представленные образцы. Весь ассортимент можно, грубо, разделить на две части. Первая и самая многочисленная, это спортивные байки. Их, почему-то, берут, видимо, лучше. И вторая, представлена немногочисленным семейством, так называемых, «круизёров», называемых в народе «чопперами», хотя это не совсем одно и то же. Моё внимание привлекают именно они. Спортивные аппараты мне даром не нужны. Ну, не люблю я их. Предпочитаю вдумчивую и спокойную езду. А такой стиль, как раз, и предполагает «круизёр». Но моей Сашке не каждый подойдёт. Они, как правило, тяжёлые. Если рамная часть спортивной техники, как правило, изготавливается из современных легкосплавных материалов, а декоративный обвес из пластика, что логично (на то она и спортивная, там за каждый лишний грамм борьба идёт), то при производстве чопперов на это меньше обращают внимание. Так что, тут смотреть надо. Долго хожу среди техники. То на один сяду примериваясь, то на другой. Оглянувшись случайно, замечаю, что из двери, в которую мы только что вошли, торчат четыре головы. Все наблюдают за мной. Света с Кузьмой заняты тем же самым. Тишина стоит, почти что, гробовая. Ну и хорошо. Проще думается, когда под руку никто не тявкает и с советами не лезет.
Нет, ни один не подходит. Слишком тяжелы. Блин, ну не «спорта» же брать. Это не мотоцикл. Это…, вжжжжжж, хрусь! И потом легче закрасить, чем отскрести. Снова оглядываюсь и, вдруг, в самом дальнем углу бокса блеснуло тёмно-синим перламутром. Что-то, до боли знакомое. Целенаправленно иду туда. Что тут у нас. Моя ты девочка! Да кто ж с тобой так жестоко-то, а? Это была старенькая «Honda Rebel 250». Другое название «Honda CMX 250». Эта линейка мотоциклов взяла своё начало ещё в далёком, теперь уже, 1985-м году и продолжала выпускаться вплоть до 2016-го года, когда её сменила «трёхсотая» модель с тем же именем, в моей реальности. Теперь понимаете, что это за аппарат? Неудачную модель, столько выпускать не будут. Предназначение мотоцикла, как раз, под моё нынешнее состояние. Инженеры задумывали модель, для обучения новичков и… девушек. Ну, кто бы мог подумать, что любимый моей женой, как она называла «моцик», теперь идеально подойдёт мне? И даже цвет тот же. Совпадение? А то, что блеснуло из тёмного угла, где не могло блестеть в принципе? Тоже оно? Да, хрен там! Ведёт меня гадёныш! Точно, ведёт! Вот, только, к чему? Что-то мне уже не по себе.
– Я возьму «Ребел двести пятидесятую».
– Саша, может лучше, что-то другое выберешь?
– А что не так?
– Да, проблемный мотоцикл.
– Конкретнее?
– Ну, во-первых, мотор. Первый цилиндр словил клин. Как уж так предыдущий хозяин умудрился, ума не приложу. Во-вторых, он не раз падал и всё больше на одну сторону, потому там каша и от хрома ничего не осталось. Вилка под замену, там на зеркале штоков тоже хром полез.
– Но это же всё восстановимо.
– Оно-то так, только в какую цену это выльется? Запчасти придётся заказывать из Японовки, а это выходит дорого. В общем итоге, такой мотоцикл, после реставрации, стоить будет, как свежий автомобиль из той же страны. Кто его купит?
Стою, думаю.
– А вам во сколько он обошёлся?
– Так в том-то и дело, что с ним нас кинули. Мы брали его не с аукциона, а перекупили под заказчика. А он не захотел ждать. Быстрее надо было. Вот и нашли на свою голову. На сайте, фото одно, а пришло… вот это. Начали разбираться, а там уже и концов не найти. Так и стоит второй год.
– А произведён когда?
– Миллениум.
– Хорошо. Сколько за него хочешь?
– Саша, я не продам его тебе?
– Почему?
– Это, дорогостоящий хлам. Как мне потом тебе в глаза смотреть?