Любишь, да?
Шрифт:
Олеся знала, что эти слова достигнут цели, потому что Руслан, считая себя истинно сильным мужчиной, терпеть не мог жалость, ненавидел, когда его жалели и когда ему сочувствовали! Он всегда кичился, что гордый и со всем может справиться... И вот теперь, после слов жены, его глаза загорелись яростью.
– Пошла вон!
– прошипел мужчина.
– Пошла вон, сука!
Леся в поледний раз посмотрела на мужа, искренне надеясь, что он им останется не долго, и, развернувшись, пошла к двери. Уже выходя, она медленно произнесла:
– Не смотря ни на что, Никитка- твой сын! И я не буду
– и она ушла.
Пока Олеся шла по коридору к выходу из больнице, по глазам ее текли крупные слезы. 'Я выдержала! Я сделала это! Теперь все будет хорошо! ' - будто молитву повторяла она.
ПРОДА ОТ 23.02.12.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Коль душа всегда теплом согрета,
И ласкает нежная рука,
Будет долгим и прекрасным лето,
Радость даст чудесная река.
– Мамочка!
– воскликнул довольный малыш как только Леся вышла из машины.
Женщина оглянулась на крик сына и тепло улыбнулась. Посреди двора дома ее родителей там, где когда- то давно, когда она сама была еще совсем маленькой девочкой, располагалась песочница, прямо на земле сидели Кирилл, Виктор Эдуардович и Никитка. Они строили замок из песка.
Счастливые воспоминания нахлынули на Лесю, заполняя легкостью и любовью...
– Мне очень не хватает того времени...
Женщина обернулась и увидела рядом стоящую мать.
– Тогда я еще могла надеяться, верить, ждать. А сейчас...
– глаза ее были наполнены такой болью, что Олеся не сдержалась и обняла Татьяну Александровну.
– Нет! Не надо!
– она оттолкнула дочь и на ее лице снова появилось отстраненное, даже холодное выражение.
– Мне не нужна ничья жалость!
– Но...
– Олеся не знала, что ей сказать, что сделать, чтобы матери стало легче, чтобы она перестала страдать.
– Нет!
– резко оборвала ее женщина.
– Ты виновата во всем!
– Я не понимаю!
– прошептала она.
Татьяна Александровна, прищурившись, посмотрела на Олесю.
– Не понимаешь? Я объясню!
– глубоко вздохнув, она сказала- У тебя есть ребенок и, возможно, теперь тебе будет легче понять мои чувства, мои страдания... Роды были сложные, у меня не отходила плацента и врачи приняли решение чистить вручную. Но что- то пошло не так, открылось кровотечение и его еле остановили...
– женщина погрузилась в прошлое, глаза ее наполнились слезами.
– Когда я очнулась от наркоза, мне сказали, что ты пока побудешь отдельно, так как мне нужно время на восстановление.
– она всхлипнула и украдкой стерла слезу, скатившуюся по щеке.
– Я плакала, просила, умоляла, чтобы мне хотя бы дали посмотреть на тебя, подержать в руках... Но мне постоянно отказывали!
Татьяна Александровна замолчала, с болью смотря на резвящегося неподалеку Никитку. Она глубоко и часто дышала, пытаясь взять себя в руки, но у нее ничего не получалось.
– Мам, я...
– начала Олеся, но мать ее перебила.
– Я десять дней не видела тебя, не кормила, не держала на руках... И, когда тебя наконец- то принесли,
я поняла, что почти ничего не чувствую...– женщина отвернулась и вся напряглась.
– Я видела крошечную малышку, кричащую, розовенькую, но не понимала, что ты- моя дочь! Мне было так плохо, когда тебя не было рядом, но, когда тебя принесли, я ничего не почувствовала!
– повторяла Татьяна Александровна снова и снова.
Олеся ощутила такую боль от слов матери, что предательство мужа и сестры не шло ни в какое сравнение с этим! Она крепко зажмурилась и сжала руки в кулаки. Сердце Леси горело, будто его медленно протыкают ножом. Она и не заметила, как по щекам заструились слезы.
– Я старалась!
– продолжила женщина.
– Клянусь тебе, я изо всех сил старалась отыскать в себе ту любовь, которую я чувствовала к тебе пока была беременна, но, каждый раз, смотря на тебя, я вспоминала, что мне пришлось пережить, что я могла умереть, если бы врачи не остановили кровотечение, вспоминала все те дни, когда я рыдала в одиночестве в реанимации...
– Но разве я в этом виновата?
– прошептала Олеся.
Татьяна Александровна бросила печальный взгляд на свою дочь.
– Нет... но я не могла заставить себя... А потом еще и Виктор все свое время, каждую свободную минутку уделял тебе! Тебе, а не мне!
– женшина зажмурилась.
– А ведь мне было так плохо! Так больно и одиноко... Но ему было все равно! Кроме тебя, он не замечал никого и ничего!
– на несколько минут повисла напряженная тишина.
– Когда он понял, что что- то не так, уже ничего нельзя было исправить и не помог даже самый лучший психолог...
Олеся с болью и печалью смотрела на мать и понимала, что та права- уже ничего нельзя исправить или изменить! Решение пришло само собой. Она подошла к женщине, быстро и крепко обняла ее и тут же отступила.
– Мне очень жаль, что все вышло так!
– спокойно произнесла она.
– Надеюсь, мы когда- нибудь сможем общаться нормально.
– и, не дожидаясь ответа, Леся направилась к тем, кого любила всем сердцем- сыну, отцу и Кириллу.
– Как ты?
– обеспокоенно спросил Виктор Эдуардович, который все это время внимательно наблюдал за женщинами.
– Все нормально.
– вымучено улыбнулась Олеся.
– Думаю, что нам пора собирать вещи и ехать домой!
Кирилл тут же подскочил на ноги и отряхнул с джинс песок.
– Ты уверена?
– спросил он.
– Да! Полностью...
– Тогда так и сделаем!
– тепло улыбнулся он и нежно обнял Лесю.
– Я так надеялся...
– начал было ее отец, но тут же замолчал.
– Пап, все хорошо!
– мягко сказала Олеся.
– Мы ведь не на другую планету улетаем, а всего лишь в другой город!
Мужчина улыбнулся и обнял дочь.
– Все будет хорошо!
– прошептала Леся.
– Обещаю!
ЭПИЛОГ
– Ну давай же!
– нетерпеливо воскликнула Юля в который раз.
– Мы уже опаздываем!
Олеся обернулась и посмотрела на нервно ходящую по комнате подругу.
– Уже почти все!
– Ты говорила это десять минут назад!
– недовольно пробормотала девушка.