Луна
Шрифт:
– Лорд-маг! Помогите!
Однако же кабинет оказался пуст.
Спустя мгновение через порог уже перепрыгнула убийца. Сильным толчком она сбила Каллума на пол, и он выронил письмо короля, которое укатилось под стол лорда. Но Каллуму сейчас было не до письма.
– Что тебе от меня нужно? – задыхаясь, спросил он.
– Я асассин, – сидя у него на груди, эльфийка пожала плечами. – Моё дело – убивать. Но тебе умирать не обязательно – пока ты намерен мне помогать. В эту ночь должны умереть двое, и ты явно не из них.
– Ты пришла убить двух человек? Но за что, зачем? –
– Я здесь задаю вопросы, а не ты, – огрызнулась эльфийка. – Я пришла за жизнями короля-злодея и наследника, принца Эзры.
– Эзрана, – машинально поправил её Каллум, хотя довольно глупо было учить грамматике эльфа-ассасина. – Но за что? Это несправедливо! Убивать тех, кто не сделал ничего плохого!
Эльфийка вскинула брови.
– Ничего плохого? Люди убили короля-дракона, короля Зедии, и уничтожили яйцо принца-дракона. Моё дело – восстановить справедливость. Это правосудие. Ваши король и принц должны заплатить кровью за кровь.
Каллум яростно таращился на неё. Это всё звучало просто ужасно! Эзран, маленький ребёнок, никогда в жизни не делал зла животным – ни простым, ни магическим! Он не был виноват перед драконами. Но эта чокнутая убийца явно считала иначе. Каллум осознал, что у него есть единственный способ защитить брата. Он набрал в грудь воздуха, собрал всю свою храбрость, которой оставалось очень мало. Говорить нужно чётко и уверенно, чтобы не вызывать сомнений.
– Понятно. Ну что же, ты нашла меня. Я принц Эзран.
Рейла замерла. Такого быстрого успеха она не ожидала… И добровольного признания тоже. Ей всегда рассказывали о людях как о существах жалких и трусливых.
– Ты весьма храбр, что сам назвался передо мной, принц Эзран. И невероятно глуп, – с этими словами она подняла клинки, чтобы совершить дело, которое вернёт ей место в рядах ассасинов и очистит её от позора.
Но этот юный принц… совсем ещё юный… Он ведь заслужил как минимум объяснение в награду за свою храбрость.
– Я должна это сделать, – сказала она. – Мне жаль, но я должна. На самом деле я не хочу тебе смерти… Но я повязана долгом.
– Но почему? – запротестовал обречённый принц. – Кто повязал тебя? Кто заставляет быть убийцей? Ты же понимаешь, что это зло.
– Добро и зло – не дело ассасина, – отозвалась она. – Дело ассасина – жизнь и смерть.
Она повторила, как мантру, слова, которые столько раз говорил ей Рунаан, сама не зная, зачем это говорит – чтобы убедить принца, что она вправе отнять его жизнь, или чтобы убедить себя сделать это.
– Звучит умно, но на самом деле это ложь! – заторопился Каллум. – Как моя смерть сделает мир лучше? Что это даст?
Хотя он был страшно перепуган, всё равно каким-то образом находил в себе силы спорить, отсрочивая неизбежное.
– Таково правосудие. Люди напали на нас первыми, – сказала эльфийка.
– Ладно, люди совершили зло – и значит, вам можно делать то же самое?
– Это совсем другое. Мы только отвечаем ударом на удар.
– Тогда это замкнутый круг, – сказал Каллум горько. – Ты убьёшь меня, а потом люди
придут мстить за меня эльфам. И война никогда не закончится.Он заметил, что его слова произвели на эльфийку мало эффекта – она сумела вернуть свою решительность. Ну что же… Мальчик закрыл глаза и приготовился умирать. Будет это больно? Или, при удаче, всё произойдёт быстро, что он не успеет почувствовать боль, а потом будет просто… ничего.
– Каллум? Эй, Каллум? – послышался откуда-то детский голосок. Голос Эзрана.
Каллум приоткрыл один глаз и увидел лезвие клинка прямо у себя над лицом, но… судя по всему, он был всё ещё жив.
– Каллум! – Шёпот приблизился: похоже, он исходил из-за большой картины на стене кабинета. Каллум проклял свою злую удачу. Момента хуже, чтобы наконец найтись, его братец выбрать не мог.
– Уходи, – сквозь зубы процедил он, надеясь, что брат его слышит.
– Я тут нашёл кое-что интересное, – продолжал Эзран из-за картины, как всегда, прячась в стенной нише.
– Ты говоришь с картиной? – резко спросила эльфийка, слегка отводя клинки от его горла.
– Нет, зачем бы мне? – громко произнёс Каллум – и добавил шёпотом в сторону полотна: – Сейчас не время.
– Почему? Ты там что, с девчонкой? – прошептал из-за картины Эзран в ответ.
Убийца тем временем решила выяснить, что это она упускает. Не сводя взгляда с Каллума и вытянув в его сторону клинки, эльфийка подошла к стене, схватилась за толстую золотую раму… и дёрнула. Картина медленно повернулась, открывая дверцу: за ней был тайный проход!
Эзран стоял у выхода из длинного тёмного туннеля. Под мышкой он держал Чавка, а в другой руке – надкусанную пироженку с джемом.
– Парень, уходи отсюда сейчас же! – крикнул Каллум брату, всё ещё стараясь блефовать. Он страшно надеялся, что Эзран испугается и убежит раньше, чем эльфийка обнаружит свою ошибку.
Младший брат обвёл странную сцену удивлённым взглядом.
– Каллум, что происходит?
Старший в отчаянии зажмурился. Эзран всегда был слишком доверчивым и совершенно не чувствовал опасности.
– Каллум? Что за Каллум? – эльфийка обернулась к нему. – Я думала, что передо мной принц Эзран.
Каллум открыл было рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но поздно. Эльфийка ярко покраснела от гнева.
– Ты мне солгал! Ах ты подлый лжец!
– Конечно, лгать куда хуже, чем быть убийцей! – крикнул Каллум в ответ.
Наконец осознав масштаб опасности, Эзран затолкал в рот остаток пирожного и поднял перед собой Чавка. Он обожал, когда его питомец использовал своё уникальное хамележабское средство защиты!
– Давай, парень, – попросил он Чавка и зажмурился, надеясь, что его брат сделал то же самое, потому что сию же секунду Чавк выдал вспышку ослепительного света. Этот механизм есть у всех светящихся хамележаб – они вообще большую часть времени испускают слабое сияние, но в минуту опасности, например, удирая от хищника, способны вспыхнуть так ярко, что почти ослепяют врага. Эльфийка отшатнулась, вскрикнув от неожиданности.
– Каллум, – братишка схватил его за руку. – Бежим. Я тебе должен что-то показать.