Ловцы душ
Шрифт:
– Мы хотим узнать, мсье Таньер, какое отношение вы имеете ко всему случившемуся?
– после краткого сухого приветствия начал Гатиньон.
– Я ведь уже говорил: вечером мы с приятелем видели, как два человека пытались раздуть конфликт вокруг незначительного происшествия с одним из сотрудников Центра. Потом, уже возвращаясь домой...
– Это мы слышали, - перебил его Стивенс.
– Можете не повторять.
– Тогда что вы хотите услышать?
– О том, как вы связаны с организаторами беспорядков, - мягко произнес Гатиньон.
– Связан?
– Лоран решил, что ослышался.
– Я никак с ними не связан. И позавчера вечером видел их первый раз в жизни. С чего вы вообще взяли?
Несколько секунд Стивенс и Гатиньон переглядывались.
– У нас нет времени на игры, - наконец произнес начальник полиции.
– А потому, я думаю, будет лучше сразу все предъявить. Смотрите, - над столом появилось голографическое изображение.
Похоже, внешние камеры системы безопасности. Запись на утро после случившегося, везде обломки, на самом краю изображения двое патрульных. А в центре изображения он. Как раз вытаскивает у робота-уборщика из тех баллончиков.
Лоран наблюдал, как он принюхивается, потом уходит к зданию. Тут же появилась картинка с другой камеры, где он поднимает второй. Наконец кладет их оба возле дорожки.
– Мы провели анализ газа в этих баллончиках, - произнес следователь.
– Вы ведь знаете, что там?
Лоран лихорадочно размышлял. Отпираться? Его действия на камерах отнюдь не выглядят случайными. Ему не поверят. Сказать, что знает? Тогда автоматически возникнет вопрос - откуда? А следом второй - почему не сообщил полиции. Черт. И когда они успели восстановить сервер?
– Вы, видимо, полагали, что наши камеры не работают, - будто прочитал его мысли Стивенс.
– Но я, как узнал, что сервер уничтожен, приказал переключить запись на внешнее хранилище данных. Не лучшее решение с точки зрения конфиденциальности, но сейчас это не главное. Мы записали большую часть того, что происходило в ту ночь. И могу сказать, что к вам есть немало вопросов, мсье Таньер.
– Я знаю, что находилось в баллончиках, - наконец принял решение Лоран. Надо попытаться наладить с ними сотрудничество, насколько возможно.
– Вот как?
– они втроем переглянулись. Напряжение на лице начальника полиции сменилось легкой улыбкой.
– Я рад, что вы решили во всем сознаться. Так вы облегчите и нашу задачу, и свою участь.
Похоже, он неверно истолковал последние слова Лорана. Придется его немного разочаровать.
– Я лишь сказал, что знаю, какой газ содержался в баллончиках. Но отнюдь не признаю свою причастность к погрому.
– Вот как, - лицо Гатиньона вытянулось.
– И откуда вы знаете о крейзерине?
– Приходилось сталкиваться. В прошлом.
– Не помню, чтобы это упоминалось в вашей биографии, - нахмурился Стивенс.
– А я не упоминал.
– Почему?
– Это не имеет отношения к моей квалификации либо работе в Центре, - спокойно ответил Лоран.
– Я, как начальник службы безопасности, должен знать о прошлом сотрудников.
– Вы хотите слишком много. Не имея на это никаких полномочий.
– У меня они есть, - вклинился Гатиньон.
– Надеюсь, мне вы расскажите, откуда знаете о крейзерине?
– С чего вы взяли, что у вас есть такие полномочия?
–
– Не припомню, чтобы в европейских законах было записано право полиции произвольно копаться в личной жизни граждан.
– Личной?
– поднял бровь Стивенс.
– Во всяком случае, мое знакомство с крейзерином не имеет никакого отношения к этому делу. Можете считать, что именно к личной жизни.
Несколько секунд Гатиньон молча соображал.
– Мсье Таньер, я предлагаю вам еще раз подумать. Нет никаких сомнений, что преступники спровоцировали беспорядки, приведшие к разгрому Центра, с помощью именно крейзерина. И вы прекрасно знаете, что это за газ. Хотя он - закрытая военная разработка. Лично я никогда не определил бы его на запах. Как и мсье Стивенс. Я вообще не думаю, что в Сен-Марно кто-либо может это сделать. Кроме вас, - Гатиньон ткнул в Лорана пальцем.
– А потому в отношении вас возникают вполне закономерные вопросы. Я надеюсь, вы меня понимаете?
– Понимаю, - кивнул Лоран.
– Но могу лишь повторить, что мое знакомство с крейзерином связано с далеким прошлым. Я никак не связан с организаторами погрома.
– Мы должны вам верить?
– лицо Стивенса наглядно говорило обратное.
– Не обязательно, - пожал плечами Лоран.
– Но я надеюсь, вы хотя бы верите своим камерам?
– Поясните.
– Включите еще раз запись, - попросил Лоран. Над столом снова появилась голограмма.
– Вперед. Еще. Теперь чуть назад. Смотрите, - он указал на кадры, где он проверял газ на запах.
– Как видите, о том, что находится в баллончике, я не знал. И потом, будь я за одно с ними, не оставил бы их на траве, а забрал с собой, и избавился от улики. Так что вы бы ничего не нашли.
Повисла тишина. Похоже, они только сейчас увидели ситуации в истинном свете.
– А почему вы их оставили на улице, а не сообщили нам?
– наконец спросил следователь.
– Да, почему?
– оживился Гатиньон.
– Потому что предполагал вашу реакцию, - усмехнулся Лоран.
– Вы будете допытываться, откуда я знаю о крейзерине. Вместо того, чтобы ловить преступников.
Хотел как лучше - получилось как всегда. Именно так говорят у него на Родине.
С минуту Гатиньон молча думал.
– Все равно я вынужден вас задержать, мсье Таньер. Дело крайне серьезное, а ваш рассказ, пусть и выглядит правдоподобным, все равно вызывает определенные вопросы, связанные с прошлым.
– И в чем вы намерены меня обвинить?
– Пока вы подозреваемый, - уже уверенно заявил Гатиньон.
– В причастности к преступлению. Как минимум до уточнения вашего прошлого. Или пока не получим более веские свидетельства вашей непричастности. Вы хотите что-либо нам сказать?
– Только то, что вы идете по ложному следу.
– В таком случае, - начальник полиции развел руками.
Дверь открылась, появились те двое. Теперь они уже взяли его под руки. Впрочем, сейчас Лоран не собирался оказывать сопротивление. Его сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и сканировали радужную оболочку глаза, взяли кровь на анализ ДНК.
После чего проводили в камеру.
До уточнения прошлого, значит. Так, а что они могут в нем найти?