Логово тьмы
Шрифт:
– Все, хватит… – просипел Гундихар. – Готов он… И второй тоже. Молодец, Бенеш, здорово ты его поджарил.
Олен приподнялся, обнаружил, что руки все в мокром и липком. Падавший через дверь свет позволил разглядеть поверженного врага – морда разбита, шея вывернута, изо рта течет кровь.
– Забирайте оружие. – Саттия подняла упавший на пол факел, и тот загорелся ярче, вырвал из полутьмы решительное лицо девушки. – Нужно освобождать остальных.
– Ага. – Рендалл встал, крадучись вышел из узилища.
Дверь выводила в широкий коридор с высоким потолком. Оба конца его терялись
Стараясь не вдыхать глубоко, Олен снял с пояса врага деревянные, обтянутые серой кожей ножны. Вытащил из них пламевидный клинок. Взмахнул им и изумился, насколько тот тяжелый.
– Это вам не кость йотуна, – сказал он сам себе, перед глазами возник ледяной меч, его полупрозрачное лезвие, невероятно острое, шероховатая удобная рукоятка. Видение оказалось немыслимо ярким, в сердце заныло.
– Ты где? – в коридор выглянула Саттия. – Давай быстрее.
– Иду.
Вдвоем с Гундихаром перерезали веревки на пленниках. Узилище огласилось стонами и кряхтением.
– Ну вот, теперь мы свободны, точно облака в небе, – довольно хмыкнул гном. – Осталось выяснить, куда нас гонит ветер. То есть, говоря по-простому, что делать дальше? Прибить всех нагхов или кого-то оставить?
– А что, есть варианты? – Саттия обернулась туда, где капитан растирал потерявшие чувствительность руки. – Эй, почтенный, ты сможешь управиться с этим кораблем?
– Да, – ответил гоблин. – Почему нет? Все почти одинаковые. Правда, матросов мало. Но как-нибудь.
– Понятно. – Гундихар взвесил «язык смерти» в руке. – А значит, придется убедить хозяев уступить судно нам. А для этого – срубить не одну вражью голову. Все готовы? Пошли!
И он первым вышел в коридор.
Олен зашагал следом. Переступил порог, и тут тело охватил жар. Перед глазами все поплыло, ноги подогнулись, и он упал бы, не случись поблизости стены. Пришел в себя от удара об нее, услышал встревоженные голоса.
– Что с тобой? – Саттия оказалась рядом, ее лицо в свете факелов напомнило гипсовую маску.
– Все в порядке, я в полном… – договорить не смог, почувствовал, как откуда-то изнутри хлынула сила, жестокая, горячая и давящая. Ощутил себя формой, в которую заливают расплавленный металл. Показалось, что кожа сейчас треснет и кипящая жидкость хлынет наружу.
– Ты уверен? – девушка нахмурилась. – Что-то выглядишь странно. Глаза блестят, лицо красное…
– Ничего. Устал немного, – невероятным усилием Олен заставил себя распрямиться. Меч в руке показался тяжелым, как бревно. Чтобы не выронить его, пришлось напрячь мышцы до предела. – Все сейчас пройдет.
Рендалл сделал несколько шагов, догнал приостановившегося гнома. Тот открыл рот, собираясь что-то сказать, но вместо этого резко повернулся, вскидывая отобранный клинок.
Во тьме, в которую уходил коридор, обозначилось движение, стали слышны мягкие шлепающие шаги.
– Ох, как некстати… – прошептал Олен, когда из мрака выступили несколько нагхов-воинов.
У переднего при виде разгуливавших на свободе
пленников отвисла челюсть. Второй торопливо схватился за меч, еще один крикнул что-то. Гундихар прыгнул на врагов, в свете факела сверкнул «язык смерти».Олен подумал, что надо броситься вперед, помочь гному, но оказался не в состоянии пошевелиться. Тело будто сковали невидимые путы, а вот правая рука задвигалась сама.
Ее потащило за собой массивное кольцо из красного металла.
Олен равнодушно смотрел, как Сердце Пламени начинает светиться, как по его поверхности бегут золотые и алые искры. Кольцо лишалось твердости, превращалось в клубок из перепутанных огненных нитей. Оно пульсировало, то становясь размером с кулак, то уменьшаясь до грецкого ореха.
Палец обожгло, боль показалась приятной, захотелось, чтобы она никогда не заканчивалась. Сорвавшаяся с Сердца Пламени струя огня прянула вперед, обогнула Гундихара и распалась на четыре языка…
Нагхи вспыхнули в одно мгновение, точно тела их были пропитаны горючим маслом. Там, где только что стояли воины, появились четыре столба изжелта-белого пламени.
И тут Олен понял, что слышит удивленные крики.
– Хватит… – прохрипел он одними губами.
Огонь погас в один миг, Сердце Пламени вновь стало обычным кольцом. На полу остались четыре кучки черного пепла. Поддерживавшая тело Рендалла сила исчезла, и он рухнул на колени.
– Да чтобы достался я на поживу Ужасу Глубин, – пробормотал Гундихар, вороша одну из кучек носком сапога. – Или ты тоже колдун, приятель?
– Нет… я не знаю, как… – забормотал Олен, чувствуя, что внутреннее давление исчезло, осталось лишь горячее покалывание в животе и груди, – само получилось… не знаю я…
С трудом поднялся, глянул назад, где в полумраке виднелись удивленные лица, полные ужаса глаза.
– Ничего себе колечко хранилось у твоих предков. – Саттия покачала головой. – Да маги орков рядом с тобой – малые дети.
– И неудивительно! – воскликнул Бенеш с каким-то детским восторгом. – Ведь Сердце, ну… позволяет обратиться непосредственно к силе Верхней Стороны… Мы только что видели Первородный Огонь! Он способен разрушать любые заклинания, уничтожать все, и даже творить!
– А также угробить того, кто его вызывает… – пробормотал Олен, со страхом разглядывая перстень на собственном пальце. – Понятно, почему никто из моих предков не носил его постоянно…
Сердце Пламени и в самом деле позволяло дотянуться чуть ли не до Верхней Стороны. Но, будучи надетым, оно требовало от владельца постоянного пользования его силой. Отсюда щекотка и странные ощущения, что терзали Олена с того момента, как он попал в плен.
С момента, когда он остался без ледяного клинка.
Сила оружия, изготовленного из кости йотуна, уравновешивала могущество Сердца Пламени. И когда Рендалл носил при себе обе вещи, он находился в полной безопасности. Не являлась ужасная равнина из снов, но и Первородный Огонь не мог разрушить хрупкое человеческое тело.
Но когда нагхи отобрали меч, баланс нарушился.
– Разве ты не знал, что именно умеет перстень? – спросил Бенеш. – Я думал, ну… что тебе доступна вся память о нем…