Чтение онлайн

Через неделю, без всякого предупреждения, авиагородок навестил нежданный гость, сам начальник военно-воздушных сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Со строгим лицом он выслушал доклад командира части, и Мартынов не мог понять, к чему относилось редкое «гм!» начвоздуха: то ли к одобрению, то ли к недоверию. Начальник прямо и жёстко смотрел в глаза докладчику. До полудня он разбирался в делах эскадрилий, не упускал ни одной мелочи. Пообедал и тут же выехал с Мартыновым на аэродром. Обледеневшее поле, местами присыпанное снежком, тускло поблескивало под суровым, серым небом. Начвоздух

хозяйски окинул пустое пространство. Попов, дежуривший по аэродрому, стоял позади, удивляясь его плечам и росту…

— Так почему же часть не может выполнять плана? — как будто мимоходом поинтересовался начальник.

— Вы же видите?

— Что вижу?

— Аэродром.

— Ну, и что?

— Лёд.

— Ну, и что?

— Как же сажать машину? — развел руками Мартынов.

— Вы не знаете, как сажать машину?.. Прикажите выкатить один истребитель!..

— Товарищ начальник…

— Я вам приказываю выкатить одну машину!

Через пять минут по полю мчался грузовик со стартовой командой, из ангара выводили пузатый, сверкающий зелёными боками истребитель. Начальник застегивал шлем и протирал платком очки.

Пять посадок — одну в одну — точно и легко выполнил он на глазах удивлённого, притихшего Мартынова. Выбравшись из кабины и отстегнув парашют, начвоздуха угрожающе глянул на него.

— А теперь мы будем разговаривать!..

Попов, рассказывая о полётах начвоздуха, шагал с Гавриком в столовую.

— Теперь, брат, такое дело получилось, в пору штурмовой месяц объявлять.

— Неужели ж сам летал?..

— Летал, да ещё как!.. Снайперская посадка: одна в одну.

— Ну, а командир части?

Словно в ответ, из парикмахерской вылетел розовый от бритья и хмурый Мартынов. Ответив на приветствие, он вдруг остановился и поманил Гаврика.

— Товарищ командир, вы какой части?

Мартынов отлично знал, какой он части, и Гаврик почувствовал в вопросе недоброе.

— Младший летчик отдельного отряда Хрусталёва.

— Так-с!.. А почему вы не бриты, товарищ командир?

— Отпускаю бороду! — не теряясь, выпалил Гаврик.

— Угу, — одобрительно покачал головой Мартынов, — когда отпустите — доложите мне лично!

— Есть, когда отпущу бороду, доложить вам лично!

Командир части пошагал к гаражу, а Гаврик с вытянутым лицом остался на месте. Попов, обхватив руками телефонный столб, хохотал до слез.

— Скушал?.. Говорил, не попадайся на глаза, борода Магометова.

— Пошёл к черту!

Весть о бороде Гаврика облетела сразу столовую: каждый подходил и поздравлял его.

— С новой модой вас!..

— Прощай, девушки! До стариков они не охочи.

— А ну вас к чёрту! — Не дообедав, Гаврик сердито встал из-за стола и покинул столовую.

— Расстроился парень.

— Это ничего. Наука остальным, — заметил на ходу Хрусталёв. — Ну, а теперь, товарищ Попов, готовьтесь как следует!.. Разрешение на полёты получено. Завтра заканчиваем стрельбы и переходим к ночным полётам. Думаю, что период успеем закончить ещё на лыжах.

В бригадной газете появилась статья с крупным заголовком: «В чём секрет достижений части Хрусталёва». И каждому из бойцов, уже как-то свыкшемуся с плохой славой отряда, было вдвойне радостно читать про себя похвалу.

— Ты понимаешь, Клинков, — говорил Чикладзе, радостно потирая руки, — ты понимаешь, до чего это хорошо, когда всё организованно

и машина не стучит и работает без перебоев?.. Наладить правильную работу мотора трудно, ещё трудней организовать человека. Здесь надо уметь предвидеть чрезвычайное количество привходящих случайностей. Собственно, случайностей быть не должно, большевик должен учитывать события не в статике, а в их самой сокровенной потенции. Это очень кропотливая, сложная работа, связанная с некоторым риском. Риск в том, что ты можешь ошибиться в человеке. Но зато как радостно угадать свои прозрения!.. Ты поймёшь это впоследствии, когда будешь работать с подчинёнными. Ты ощутишь необычайную радость инженера, художника и математика одновременно. Радость открытия. Радость Колумба! Ты знаешь звук и музыку нормально работающего мотора?.. Увеличь это чувство в сто раз — и ты поймешь моё состояние! Отряд работает одним сердцем. С такими людьми, веришь, можно всё отстоять.

Андрей, изучая тонкости парашютного дела, с азартом отдавался своей новой профессии. В конце месяца он показывал прыжки с пилотажных фигур: два — с петли, один — с пикирования и один — самый опасный — со штопора. У него постепенно накапливался материал, он заносил его в отдельную тетрадку. Особенно интересно было наблюдать за поведением других перед прыжками: иные курили папиросу за папиросой, другие, несмотря на долгий и крепкий сон, начинали усиленно зевать: каждый нервничал по-своему. Андрей отлично понимал их — всё это было пройденным, он и сам всегда возбуждался перед прыжками. Большинство лётчиков прыгало смело, без замедления, но лучше остальных выполняли прыжок истребители.

У Андрея вырабатывалась своя, особая оценка людей. Недолюбливал он трусливых. Всеми способами: лаской, спокойствием, улыбкой, криком — старался он побороть в каждом малейшее проявление нерешительности. Инструкторская работа требовала личного показа, и он обязан был держаться невозмутимо, не теряться при любом положении. Эти черты органически врастали в его характер. Проникновенней всех угадывал Андрея Хрусталёв, угадывал и радовался.

В тихий морозный день Андрей повез на прыжок Нестерову. В этот раз он и сам волновался. Вез он её с каким-то раздвоенным чувством: с одной стороны, ему хотелось почему-то её унизить, обидеть, собственными глазами убедиться в её трусости, с другой же — он боялся обнаружить в её характере эту оскорбительную, по его понятию, черту. После возвращения с курсов у них установились странные отношения: Клинков избегал с ней встреч, находя в этом какое-то удовлетворение. Маруся не понимала состояния Андрея, не знала, чему приписать его гордость и зазнайство, но держалась просто.

Она хотя и волновалась, но решила выполнить прыжок по-истребительски. Андрей неотрывно следил в зеркало за её лицом и любовался (он знал, что через светофильтр стекла и полумаску очков нельзя узнать выражение его глаз). Она старалась отвлечься наблюдениями за приборами и землёй, но как только стрелка альтиметра достигла назначенной цифры, Маруся вся подобралась. Выказать своё состояние перед Клинковым?.. Никогда!

Андрей заставил её выбраться на крыло раньше времени. Уцепившись рукой за борт его кабины, она укрепилась на крыле, Андрей сбавил газ, и самолёт, покачиваясь, плавно парашютировал в синей тишине. Как ему хотелось погладить её руку!..