Лётчики
Шрифт:
Он оглядел комнату, всё в ней было, как при отъезде. Нижний ящик стола, откуда он доставал бритву, остался незадвинутым. Он тогда опаздывал на поезд, и Маруся помогала ему упаковывать вещи. На столе лежала белая верёвка. Она принесла, думала, что пригодится. Заботилась. А теперь о другом заботится! Другого обнимает… Эта мысль была невыносима. Андрей схватил со стола верёвку и с остервенением швырнул её в угол… Он лёг на кровать и закрыл глаза. С невыразимой болью возникла перед ним картина их первых свиданий, осторожного скрипа калитки, многозначительных недомолвок, сладостной таинственности записок, где слова, выражающие чувства, обозначались точками.
Особенно
Андрей поднял с пола верёвку, бережно намотал её на руку и положил на стол.
Если бы она знала, как он страдает, она немедленно бросила бы Гаврика и прибежала сюда. А он простил бы её?.. Несомненно, простил бы.
Однако, остывая и отходя сердцем, Андрей приходил к горькому убеждению, что Маруся потеряна для него навсегда. Без всяких надежд на возвращение. Он и сам не позволит себе теперь унизиться до того, чтобы вернуться к ней после Гаврика. Именно после… Это было обидней всего. Никогда, ни за что!.. Он разделся и уткнулся разгорячённым лицом в подушку.
Как Андрей ни старался убедить себя в том, что он её не любит, что Маруся потеряна, и навсегда, однако какая-то смутная надежда, тихая, маленькая и ясная, как свечечка, всё же где-то теплилась в сердце.
Явившись утром на аэродром, Клинков хмуро прошёл мимо Нестеровой и нелюдимо пошагал в штаб, — Маруся долго и непонимающе смотрела ему в спину.
41
В хмурый, тёмный день отряд занимался в классе — проходили тактику штурмовой авиации. Снег хлопьями осыпался за окном, надевая на столбы белые папахи. Руководил занятиями Хрусталёв. Он давал вводную задачу:
— В ночь на 8 июня разведка доносит, что юго-западнее высоты 107 обнаружены две неприятельские батареи. Третью батарею обнаружить не удалось, но по некоторым данным можно предполагать, что она расположена в квадрате 28–13. Наша эскадрилья придана стрелковой дивизии. Вечером из штаба получена телефонограмма с сообщением, что наутро дивизия идёт в наступление. Штадив приказывает командиру эскадрильи уничтожить артиллерию противника, мешающую нашим войскам. Понятно?..
Андрей с Гавриком следят по карте за сложившейся обстановкой. Всё ясно — к утру эскадрилья должна вывести из строя все три батареи.
Хрусталёв дает время продумать обстановку и потом указывает на Гаврика.
— Ваше решение?
Гаврик неторопливо начинает излагать свои соображения.
— Я бы, конечно, в первую голову… ну, позвал бы начальника штаба и объяснил бы ему всё по карте.
— Так. Вызывайте начальника штаба! Как вы будете его вызывать?
— Я пошлю за ним дежурного.
— Ну, я дежурный — отдавайте приказание!
— Товарищ дежурный… немедленно вызвать ко мне начальника штаба.
— Есть! Вызвать начальника штаба! Начальник штаба пришёл, что дальше?
— Объясняю ему по карте.
— Объясняйте!..
— Товарищ начальник штаба, утром дивизия идёт в наступление и наша эскадрилья должна разбомбить неприятельскую артиллерию… Один отряд, значит, нужно выслать…
— Позвольте, сколько времени вы объясняете по карте?
— Ну… полчаса…
— Есть ли смысл, при отсутствии времени, объяснять обстановку одному начальнику штаба или ещё кого следует позвать? Кто ответит?
Андрей сидит рядом, и ему досадно: как это у Гаврика всё вяло выходит и совсем не по-командирски.
Эту же досаду он видит и на других лицах, — да разве ж можно так долго возиться и терять золотое время? Тут бы надо…Когда сидишь рядом и молчишь, то замечаешь все ошибки товарища, его неуверенность и отсутствие командирской распорядительности.
Мысль напряжённо работает. Карта на столе уже и не карта, а настоящая действительность. Полоски рек голубеют и начинают течь, вырастают горы, и опускаются лощины. Как удобно по этому ущелью провести на бреющем всю эскадрилью и, выбравшись из-за леса, ударить на врага с тыла!
Обведённое красным карандашом колечко неудержимо расширяется, и перед Андреем уже не колечко, а хороший, просторный аэродром. Под деревьями, замаскированные, стоят самолёты с чехлами на моторах. Он даже видит эти чехлы: они серые, выпачканные в масле.
Андрей — командир эскадрильи. Только что поужинал и выходит из палатки. Он потягивается и ложится на траву отдохнуть. С любопытством разглядывает он жизнь, протекающую в траве: вот тонконогий комар, трепеща прозрачными крыльями, ползёт по стеблю травинки, и ему стебелёк кажется не травой, а, наверное, никак не меньше огромного корневища. Придавить бы его, да жаль — тоже летает. Подбегает дежурный телефонист:
«Из штаба дивизии срочная телефонограмма!»
Андрей берет телефонограмму, быстро её пробегает и приказывает:
«Немедленно собрать ко мне начальника штаба, командиров отрядов, инженера эскадрильи и инструктора по вооружению!»
Дежурный повторяет приказание и мчится к палаткам. Андрей раскладывает на столе карту и упорно думает. Через пять минут в палатку входят вызванные.
«Товарищи, мною получена телефонограмма из штадива с приказанием вывести из строя неприятельскую артиллерию. По данным разведки…»
Он красочно и выпукло рисует боевую обстановку: слова льются легко, такие простые и убедительные. Андрей приятно удивлён своими ораторскими способностями — обыкновенно в жизни у него не получается так кругло.
«Итак, обстановка ясна?»
«Ясна».
«Товарищ Попов, через полчаса мы с вами для уточнения обстановки вылетаем на разведку. Своим заместителем оставляю командира первого отряда Хрусталёва!»
Все происходит с такой реальностью, что Андрей видит на Хрусталёвской фуражке даже светло-золотистую соломинку. Но ему некогда.
«Товарищ инженер эскадрильи, завтра к четырём утра привести материальную часть в боевую готовность!»
«Есть!»
«Командиры отрядов, поднять карты и проверить под личную ответственность знание материальной части у молодых стрелков-бомбардиров!»
«Есть, разрешите идти?»
«Можете».
Кажется, всё… Андрей берёт с собой карту и шагает к деревьям. На ходу определяет, что ветер северо-западный, значит, взлетать можно с места… Он влезает в кабину, пробует рули и оборачивается: Попов кивает головой.
Очки на глаза, и самолёт отрывается от земли.
Андрей отлично знает капризы своей машины — она имеет тенденцию разворачиваться влево и у нее тяжеловат хвост, для облегчения он подворачивает стабилизатор на два витка.
И вот они летят вдоль жирной, кофейной реки; возле моста отошли вправо. Теперь задача: пересечь линию фронта, чтобы не быть замеченными неприятельскими постами ПВО. Высота шестьсот метров. Он осматривает небо: впереди над головой удобная для маскировки облачность, на глаз — две, две с половиной тысячи. Андрей высчитывает, сколько времени потребуется на набор такой высоты. Земля начинает затягиваться сумерками. «Успеем ли?»