Лёд
Шрифт:
— Что они так возятся? — раздраженно спросил Тиндал. — Ползут, как улитки, а мы здесь мерзнем понапрасну!
— Погоди, — пробормотал Ниэллин, не отрывая взгляда от четырех темных фигурок на серебристой, мерцающей поверхности ледника. — Не все так просто… тут как раз…
Он не договорил. Финдекано вдруг исчез, как сквозь лед провалился! Так оно и было — пласт снега под ним рухнул, открыв зияющую синеву трещины. Тамуриль упал на бок, вонзив в снег свое копье. Это спасло обоих: товарищи, подоспев, оттащили его от трещины и за веревку вытащили Финдекано. Тот помахал рукой, показывая, что все в порядке, потом с удвоенной осторожностью продолжил спуск. Теперь уж Тиндал не торопил его — даже ему стало понятно, что спешка здесь
Разведчики миновали еще две скрытых снегом трещины — те обнаружились, когда Тамуриль обрушил перемычки, сначала ткнув копьем, а потом несколько раз ударив плашмя. Дальше склон выполаживался и, как видно, был прочнее. Без новых происшествий разведчики достигли морского льда.
Тогда Нолофинвэ разрешил выступать и остальным, но велел спускаться небольшими группами, держась поодаль друг от друга. Предосторожность оказалась не лишней: кто-то упустил волокушу, она, разгоняясь, помчалась напрямик и едва не сбила идущих ниже по тропе. Хорошо, тем было куда увернуться! Но груз оказался потерян — волокуша с разбегу канула в широкой трещине.
Народ спускался медленно, до нас очередь дошла не скоро. Когда же это случилось, мы на себе испытали дурной норов нашей поклажи и коварство ледника.
Сначала нам пришлось пролезть через узкую расщелину и, надрываясь, втаскивать волокуши по скользким уступам. На склоне те, кто прошел до нас, выбили широкую тропу. Однако тяжелые волокуши раз за разом пытались соскользнуть с нее и помчаться прямо вниз. Даже если удавалось направить их в нужную сторону, надо было крепко держать их, чтобы они не подбивали под ноги идущих впереди.
Особенно тяжело пришлось там, где рыхлый снег сполз со склона, обнажив гладкий, твердый старый лед. Тут не то что волокуши удержать — самим удержаться было сложно! Мужчины со всей силы, рискуя сломать, вгоняли копья в неподатливую поверхность. Ухватившись за эту опору, можно было кое-как сползать самим и из рук в руки спускать волокуши.
Наверное, нам облегчила бы спуск веревка, но все веревки и ремни ушли на постромки саней и на крепление груза. Мы сильно пожалели об этом, когда оказались на снежном мосту над широкой, в десяток шагов, расселиной. Поблескивающие стены ее терялись в густой, переходящей в черноту синеве, и дна было не разглядеть. Снежный мост рассекали тонкие трещинки; над пустотой снег хрустел особенно гулко и, казалось, подавался под ногами.
Опасаясь, чтобы хрупкая перемычка не рухнула, мы переходили расселину по одному. Я ступала по ней, затаив дыхание, и вздохнула, только когда смогла ухватиться за руку Ниэллина. А вот Тиндал шагал по мосту легко и уверенно. Потом, стоя на краю расселины, он вместе с Ниэллином ловил волокуши, которые направляли на мост Алассарэ и Лальмион. Кажется, брат быстрее меня приспособился к ледовому пути!
Больше всех страху натерпелись, наверное, Арквенэн с Элеммиром, ведь им надо было перевести через трещину Сулиэль и Соронвэ, которые так и норовили высунуться подальше за край моста или спихнуть вниз снежный комок. Не лучшие развлечения над пропастью! По счастью, взрослые крепко держали их за руки и обошлось без происшествий.
Ниже склон становился положе, трещин на нем больше не было. Спуск наш завершился вполне благополучно, хоть и показался утомительнее любых подъемов.
Мало-помалу все собрались внизу, на ровном прибрежном льду. Те, кто спустились первыми, уже успели соорудить из волокуш навесы. На этот раз опорные стенки для них сложили — кто бы мог подумать? — из снежных кирпичей!
Под пушистым свежевыпавшим слоем снег оказался таким плотным, что его можно было резать на куски.
Вот когда нашим мужчинам пригодилось оружие! Мечами и ножами они нарезали снежных глыб, обтесали и подогнали их одну к другой, а потом выстроили из них стены почти в рост высотой. Когда поверху взгромоздили две пустые волокуши и прикрыли третьей вход, получилась настоящая хижина!
Ниэллин запалил внутри жировую лампу, и там даже стало теплее, чем снаружи. Мы бросили на снежный пол несколько шкур, и ночлег был готов. Как же приятно было рассесться вокруг огонька и протянуть к нему замерзшие руки!Мы дожидались, пока в котелке натопится достаточно воды для питья, как вдруг в щели входа проник мерцающий зеленоватый свет. Снаружи послышались изумленные и восхищенные возгласы. Мы поспешно выбрались из хижины — и тоже не сдержали восторженных криков!
Небо пылало!
От края до края окоема простерся светящийся занавес. По нему пробегали яркие сполохи, словно его колыхал ветер. Сполохи переливались, меняли цвета — зеленый выцветал до серебристо-белого, потом занавес загорался золотым, бордовым, лиловым, разрывался, свиваясь разноцветными лентами… Игра небесных огней отражалась в снежном покрывале гор и равнин, в блестящих гранях ледяных скал и — радостью и благоговением — в наших лицах.
Может, эти огни зажгли Владыки? Может, несмотря на Проклятие, они решили ободрить и поддержать нас? Мне хотелось верить в это!
Восторг был столь велик, что не мог удержаться внутри. Я не заметила, кто запел первым. Голоса наши подхватили песню, согласным хором взмыли в небо, навстречу чудесному сиянию. Хвала Свету сложилась сама — так прекрасен он был после многих и многих сумеречных дней!
Глаз не оторвать было от игры красок в небесах! Забыв о голоде и усталости, мы любовались ею и пели, пока волшебный свет не угас. Лишь тогда мы разошлись на ночлег, воодушевленные добрым предзнаменованием.
Однако небесное сияние не сделало наш путь легче.
Утром перед выступлением Лорды собрали всех выслушать предупреждения Тамуриля. Тот напомнил, что отныне мы будем идти не по твердой земле, а по льду над морской пучиной, не везде надежному и прочному. Нам следует внимательно смотреть под ноги, чтобы не провалиться в прикрытую снегом яму или трещину и не оказаться вдруг в ледяной воде. Впереди пойдут разведчики, которые будут выбирать наилучший путь. Остальные должны придерживаться их следа. Не стоит разбредаться даже на ровном поле, и уж тем более — среди нагромождений вздыбленного льда. Иначе мы рискуем разделиться и не поспеть друг другу на помощь, если с кем-либо случится несчастье. Кроме того, вряд ли мы будем в конце каждого перехода собираться всем народом, для этого может просто не найтись подходящих мест. Тогда останавливаться на отдых придется прямо на тропе, по знаку идущих впереди. И во время всего путешествия необходимо беречь пищу и топливо — неизвестно, когда мы дойдем до цели и будет ли у нас случай пополнить припасы.
Обстоятельная речь Тамуриля показалась мне довольно скучной: зачем снова и снова растолковывать очевидное? Мы набрались уже довольно опыта, чтобы знать, как вести себя в пути. И еще — если мы, Третий Дом, будем следовать этому порядку, то наверняка не заблудимся, но и славы первопроходцев нам не видать. Мы так и будем плестись по следам Второго Дома. Вот уж незачем лишний раз напоминать об этом!
Когда Тамуриль закончил свои наставления, мы бодро двинулись вперед по искрящейся под звездами равнине. Волокуши скользили легко, слой рыхлого снега был неглубоким и не затруднял ходьбу, да вдобавок идущие впереди умяли и уплотнили его, проложив широкую дорогу.
Сначала дорога шла прямо на восток, лишь изредка огибая огромные ледовые скалы. Потом изгибы и повороты стали чаще: на ледовом поле появились бугры и холмики, которые проще было обойти, чем перетаскивать через них поклажу. Вскоре среди них стали попадаться крутые, лишь отчасти присыпанные снегом груды льда. Льдины в них, помутневшие, исцарапанные и иссеченные, торчали дыбом, вкривь и вкось наползая одна на другую.
Что за исполин выворотил и перемешал их?
Кое-где верхние льдины были вымазаны темным. Пятна эти резко выделялись на общем светло-серебристом фоне.