Лёд
Шрифт:
– Животное?
– Мы ничего не нашли и датчики движения не срабатывали. Ей просто показалось!
– И поэтому ты решила, что я не могу спать здесь?
– Я хотела провести дезинфекцию. Грызуны опасны. Они разносят инфекции и портят…
Под её оправдания, что она лепетала несчастным голосом, я заснул с улыбкой на губах.
Но
Все, что поддерживало меня весь вчерашний день, все в одно мгновение пропало.
Я почувствовал, что дошёл до точки.
Я будто забыл, как управлять своим телом. Это было бесполезно. Я просто не хотел больше двигаться. Никогда. Остановить все, что ещё движется, бьется во мне.
И пустота, что раньше так пугала меня, усмехнулась мне прямо в лицо. Я знал, как она огромна. Но оказывается, до этого она только подглядывала за мной, поджидая и наблюдая за моими напрасными трепыханиями, попытками сбежать от неё. Будто играла со мной, задевая лишь краешком.
Сейчас я увидел её воочию. Лёжа перед ней совершенно беззащитный, я ослеп и оглох от её черноты. Я был как крошечная пылинка на её ладони, медленно гаснущая, безнадёжно остывающая.
Я увидел себя - жалкую марионетку. Моя смехотворная защита оборвалась, с жалобным звуком лопаясь. То, что держало меня и казалось мне надежными оковами заставляющими жить, на самом деле оказались всего лишь ниточками не толще волоса. Я терял последний контроль, будто мой кукловод безжалостно обрывал эти не нужные больше ему нитки.
Семья, обязанности - ничто по сравнению с моей пустотой.
Последний стержень, мой долг, казалось, впаянный мне в позвонки и заставляющий стоять прямо, несмотря ни на что, оказался бесполезен. Просто ничем. Ведь даже если твоя спина не сломана, а все остальное бездействует - это ничего не меняет.
Это была даже не смерть. Полное погружение в небытие.
Я почти выгорел, чувствуя, как иссыхаю и превращаюсь в прах. Ещё сохраняя прежнюю форму, но осталось немного. Одно прикосновение и распад на мельчайшие частицы.
В этот момент я увидел её. Столько моментов, каждая проведённая с ней секунда была в моей памяти, но сейчас чётко и ярко, как наяву, я увидел её, как тогда в больнице. Она сидела на полу, невидяще глядя перед собой, и рассеянно улыбалась.
– Эмма. Что ты делаешь?
– Я играю с мышкой.
И я увидел, что на её ладони сидит мышонок. Маленький, забавно подёргивающий носиком так, что усики беспрестанно двигались. Крошечные передние лапки переминались. Он, наверное, был здорово напуган. И вдруг он посмотрел на меня.
Где-то мгновение, что мы смотрели друг на друга, натянулось струной, пронзительно тонкой. Вибрируя, она уходила за горизонт располовинив мир. Но слишком тонкая для такой тяжести она не выдержала. Я еще не услышал, но почувствовал это всей своей кожей. Протяжный и печальный звук, когда струна оборвалась и уронила меня в реальность, не удержав.
– …ы меня слышишь?!
– оглушительного громко закричал кто-то.
Свет полоснул по глазам. Такие яркие цвета, что мне сразу стало их слишком много. Я даже не сразу понял, что это из-за того, что мои глаза открыты и к ним вернулась способность видеть. Отгородиться,
закрыть веки было большим облегчением.Но что делать со звуками? Закрыть уши руками? Я не мог ими пошевелить, меня держали за плечи, встряхивая.
– Кайс!
– Я… не могу… дышать, - выдавил я.
– Что? Что?!
– Дышать…
– Тебе трудно дышать? Не можешь вдохнуть?
– Да… ты меня сейчас раздавишь…
Давление на грудь тут же прекратилось, меня перестали трясти и отпустили.
– Ты меня слышишь?
– И буду благодарен, если ты перестанешь так орать.
Я открыл глаза. Моя спальня, свет зажжен. Значит ещё ночное время?
– Что происходит?
– Это тебя нужно спросить!
Я повернул голову, чтобы его видеть. Эйнар стоял у моей кровати и очень сердито смотрел на меня.
– Хенна меня позвала, - выдохнув предварительно, по всей видимости, чтобы успокоиться, ответил он.
– Хенна? Зачем?
– Потому что ты тут умирать вздумал!
– рявкнул он, снова выдохнул медленно и прикрыл глаза рукой.
– Как видишь, она ошиблась. Что ты здесь делаешь?
Он опустил руку, удивлённо вскинул брови и посмотрел на меня с тревогой.
– Я же только что тебе ответил.
– Что ты делаешь во дворце. Добраться сюда, - я посмотрел на часы, - за семь минут от твоего дома невозможно.
– Откуда ты знаешь?
– Я просыпаюсь всегда в одно и то же время.
– Ты проснулся, как обычно?
– Да. Четыре ноль семь.
– Пока я пришёл, пока Хенна паниковала… - я молча ждал, пока он про себя бормотал свой подсчет.
– Три - четыре минуты...
Он замолчал и уставился на меня.
– Озвучишь?
– Ты был мёртвый. Когда я пришёл. А судя по твоим словам, это длилось не меньше трёх - четырёх минут. Реанимация заняла остальное время.
– Но сейчас я живой.
– И это не моя заслуга.
– Уверен, что это не так.
– Мне не до шуток.
– Мне тоже.
– Ты можешь сказать, что с тобой было?
– Ты же здесь врач…
– Только, пожалуйста, не спорь! Сейчас же едем в мед центр!
– Хорошо.
Он собирался сказать что ещё, да так и застыл. Встряхнул головой, будто ослышался и сам себе не поверил.
– Ты поедешь?!
– изумился он.
– Конечно. Раз для тебя этого оборудования не достаточно, чтобы убедиться, что я живой и в полном порядке.
Я показал рукой вокруг. У кровати мигали какие-то приборы, просто поразительно, чего только не впихнули в стены и кажется даже в саму кровать, лишь бы венценосный владелец безвременно не покинул своих подданных.
– Ты же по-другому от меня не отстанешь.
– Не отстану, - Эйнар упрямо набычился.
Я видел сейчас все вокруг таким кристально чистым. Удивительно чётко. Отлично осознавая все вокруг, контролируя. Я знал, что он мне сейчас скажет. И что нужно ответить, что бы он сделал то, что мне нужно. Это было так легко, проще, чем с ребёнком разговаривать. Я с легкостью просчитывал его даже не на ход, а на три вперёд.