Лёд
Шрифт:
Зачем она оправдывается? И кстати, почему я здесь? Только сейчас я вдруг вспомнил, что произошло вчера вечером. Свой разговор с Эйнаром. Смутно помнил, как мы уходили с вечеринки.
– Что вчера произошло?
– Вас привел господин Эйнар. Вы были сильно расстроены, и он дал вам успокоительное.
– Вот как?
В голове мелькали какие-то смутные воспоминания об этом. Будто я был сильно пьян вчера.
– А что на приеме?
– Никто не заметил вашего состояния, - сразу поняла, о чем я спрашиваю, и ответила Хенна.
– Приготовь одежду для выхода, - пытаясь что-нибудь еще вспомнить, я распорядился скорее привычно, но тут же передумал: - Нет. Не нужно.
Когда вошёл в гардеробную, даже не сразу понял, где одежда, что мне нужна сейчас. Я относился вполне спокойно, к тому, что иногда мне помогали с её выбором и подготовкой. Но, все же предпочитал делать это сам. Или мне казалось, что я самостоятелен. Не то, чтобы я не мог делать этого, но часто у меня просто не было времени, что бы тратить его на подбор вещей. Оказывается, в последние время, только так и происходило. Или мне просто было настолько все равно?
Уже по дороге наверх, я понял, что Хенна больше так и не заговорила со мной. Её не было в комнате, когда я вышел. И я тут же забыл о ней.
Почему же мой сон вдруг стал другим? И ещё раньше. Почему я не помнил его до сих пор. Моё подсознание обрекает в такую форму мои чувства и их причину. И в то же время прячет их от меня, чтобы не делать ещё больнее? Это кажется логичным. Так что же не так сейчас? Почему?
Меня волновало сейчас, даже не то, почему изменился мой сон, а те чувства, что после него остались. Я будто проснулся, как бы ни странно это звучало. Все эти два года я жил как в тумане, прячась за портретом принца без изъяна. И, наверное, мне неплохо это удавалось. Никто ничего не замечал. За редким исключением.
Я ничего не мог с собой поделать. И как относиться к этой перемене в себе? Умом я понимал, что ничего не прошло, мне все так же мучительно больно от потери. И её нельзя восполнить. Никакой надежды на это нет. Но именно её я сейчас и чувствовал. И не понимал, откуда пришло это ощущение. Что давало мне право на неё? Сон? Моё воображение настолько разыгралось, я начал сходить с ума окончательно? Не имея возможности осуществить то, чего я желаю больше всего, мой мозг преподнёс мне подарок в виде иллюзорного мира, в котором ничего ужасного не случилось? Или что ещё хуже, дал мне веру в то, что ещё ничего не потеряно. Призрачный шанс.
Я не знаю, сколько было градусов мороза, Хенна все ещё молчала, а спрашивать я не хотел. Здесь всегда холодно. Какая разница на сколько?
Звезды просто поразительны, только их свет рассеивает сегодня тьму. Нет ветра и это тоже хорошо. Я ощутил вдруг, что мне здесь очень хорошо на самом деле. Здесь пусто и всегда холодно, но мне нравилось это место. Я ощущал его только своим.
Я выключил подсветку, улегся в кресло и включил его обогрев. В нем можно было лежать и смотреть вверх. Я мог бы провести так бесконечность. В тишине, под медленно перемещающимися звёздами, лёжа и не двигаясь. Ни о чем не думая. Никому ничего не должен...
– Мой принц.
Я открыл глаза и не сразу понял, что произошло. Меня звала Хенна.
– Да, что случилось?
– Господин Эйнар хочет с вами встретиться.
– Хорошо.
Я поднялся и пошёл к выходу. Потом вдруг остановился и обернулся. Рассвет.
Светло-жёлтая нитка у горизонта обозначила начало дня.Сколько сейчас времени? Как долго я здесь? Я что, уснул?!
Это так поразило меня, что только голос Хенны вернул меня к реальности. Да что же со мной творится?!
Эйнар ждал в моём кабинете, смакуя кофе, и кажется не слишком расстроился из-за длительного ожидания.
– Как ты себя чувствуешь?
– Ты сейчас как доктор ко мне пришёл?
– После того, что вчера тебе потребовался именно доктор, ещё не уверен, - он улыбнулся.
– Все в порядке. Извини за вчера.
– Это я должен извиняться. Ведь спровоцировал тебя все-таки я. Хотя не ожидал что все настолько плохо.
– Нет, правда. Сейчас все хорошо.
– Хенна сказала, что ты мало спишь, и тебя постоянно мучают кошмары.
Я понял, что доказывать ему что - либо было бесполезно, и сразу же вызвал Хенну. С моего разрешения, она отчиталась о том, как и сколько я спал и ответила ещё на какие-то вопросы. Я не прислушивался. Все ещё не мог прийти в себя. Проблемы со сном и вправду были, я отлично это понимал. Отрицать было глупо, это же очевидно. Но ни разу я не смог заснуть, как сегодня. Это все ещё последствия ночи. Это все из-за того, что мне приснилось. Это чувство надежды, что принёс мне сон, позволило так расслабиться. Это плохо. Ведь это не правда. Я понимаю это. Почему сердце не верит. И чему оно верит теперь?
– Вполне вероятно, что это следствие действия успокоительных, - я вовремя вернул внимание к собеседнику.
– Но принимать их постоянно не разумно.
– Разумеется. Я и не планировал.
– Собираешься и дальше страдать от бессонницы?
– Мне кажется, теперь все будет в порядке.
Эйнар пристально изучал меня и даже немного наклонился вперёд, оглядывая.
– Ты знаешь. А ты другой сейчас. Совсем ни такой, как вчера и в последнее время.
– Вот видишь. Я говорю тебе правду.
– Что-то случилось?
– Нет, - он услышал эту заминку в моём голосе, но ничего не стал говорить.
Наш разговор перешёл к незначительной болтовне, и он даже смог уговорить меня встретиться вечером. Небольшая компания наших общих знакомых, с которыми я часто общался раньше. Предполагалась, что мы вместе сходим куда-нибудь. Я не чувствовал внутреннего неприятия. Желания отгородиться ото всех как обычно. По большому счёту мне было все равно куда и с кем идти.
Эйнар вскоре ушёл. Хенна напомнила моё расписание, и я занялся утренними делами. Сегодня день протекал в каком-то нереальном ритме. То незаметно глотая целые часы и тогда я едва поспевал следить за тем, что происходит вокруг меня. То вдруг замирал и, кажется, не то что минутная, секундная стрелка двигалась мучительно медленно.
Вечером, когда я оказался в клубе, меня не покидало ощущение, что все, кто находятся здесь, отделены от меня стеклом. Они были рады меня видеть, но прежней лёгкости в общении я не ощущал. Наверное, я просто повзрослел. Все они мне казались такими же как прежде. Но внутренне эта разница для меня была так очевидна и огромна, что я не знал о чем говорить. Впрочем, разговаривать здесь было практически невозможно, и это был плюс.