Лёд
Шрифт:
– Запах чувствую. Ты нет?
– Нет. Далеко и дверь закрыта.
Я поймал её руку и поцеловал кончики выглядывающих из рукава пальцев.
– Женщина ушла, - сообщила Эмма, наблюдая за мной.
– Она приходила, чтобы принести тебе поесть?
– Ты слышишь, как ходят за дверью?
Она снова немного подумала, склонив голову к плечу.
– Нет. Чувствую.
– Ты голодна?
Она кивнула, прежде чем ответить:
– Очень.
Я тут же поднялся и поспешил к двери. Там действительно никого не было. Сбоку стоял передвижной столик. Я направил его к креслу, в котором она сидела, опустил пониже, чтобы ей было удобно. Снял все крышки, накрывающие блюда. Принёс для себя стул и уселся напротив неё. Эмма внимательно изучала всё, что было на тарелках. Иногда наклоняясь и будто принюхиваясь.
– Тебе не нравится?
– Энергобатончиков нет, - с сожалением сообщила она.
– Что это?
– Когда я была егерем, я ела их, когда была на маршруте.
– Вкусно?
– Быстро, - непонятно ответила она, приоткрыв чайник, чтобы узнать, что в нем.
Она так просто об этом заговорила и так спокойно произносит: "я была".
– Налить тебе чай? Или кофе?
Она бросила на меня короткий взгляд. Кажется, что-то ей не нравилось. Но, что? Коротко вздохнув, она спросила:
– А что будешь ты?
– Кофе, - наобум выбрал я.
– Хорошо.
Пока я наполнял наши кружки, она решила попробовать что-то. Хотела макнуть пальцем в масленку, но чуть не задела её рукавом. Нетерпеливо поставив слишком длинный рукав, она пришла к выводу, что проще от него совсем избавиться и отодвинула его до самого локтя. У меня мурашки между лопатками побежали. Окажись передо мной любая другая девушка, я бы даже не заметил такого обычного движения. А увидев её обнажённое запястье, я почувствовал, что стало жарко. Я так залюбовался, что чуть не перелил кофе.
Эмма, разобравшись с рукавом, мазнула пальцем по кусочку масла и тут же отправила его в рот. Проверяя свои ощущения, немного подумала, а потом снова вздохнула.
– Не нравится?
– Не очень.
Я бросил в её кружку сахарный шарик, совсем забыв спросить, нужен ли он ей. Она ничего не сказала на это, но потом вдруг заинтересовалась и с любопытством стала наблюдать за тем, что происходило в её кружке. Благодаря прозрачным стенкам ёмкости, весь процесс был виден от начала и до конца. Ничего необычного, невольно посмотрев туда же, я не увидел. Шарик всплыл и переместился в краю кружки. Затем по спирали скользя по стенке, стал опускаться на дно, пока не растаял полностью. Пузырек воздуха всплыл в центре, завершая процесс.
– Что это?
– Ты не видела раньше саморазмешивающийся сахар?
– дошло до меня как-то вдруг.
– Нет. Как это действует?
– Не помню точно. Что-то со структурой молекул связанное, кажется. Их выстраивают по определённой схеме. Пока шарик под силой тяжести опускается, и в определенном порядке разрушаются его слои, это создаёт движение.
– Забавно, - она поискала и увидела
пирамидки рядом с шариками.– Это что-то подобное?
– Сливки.
Пирамидку она взяла и самостоятельно опустила в кружку. Наблюдала очень внимательно, как она опустилась на дно и из вершины протянулась вверх светлая струйка. Едва она достигла поверхности, цвет напитка изменился полностью, утратив прозрачность, а сверху, с тихим шипением образовалась пена.
– Синий - капучино, - я указал на то, что пирамидки разноцветные.
– Это что-то значит?
– Способ приготовления. Ты не пила раньше кофе?
Она взяла своё капучино и пригубила.
– Нравится?
– Я пила это, когда была в госпитале. Было горько. Так лучше.
– А что ты пила раньше?
– Вода, лучше всего.
Она обвела взглядом всё, что было перед ней на столе, и сказала:
– Я не знаю, как это есть.
Шарик сахара, который я машинально взял, выпал из моей руки и покатился по столу.
– Что это значит?
– Нас кормили готовыми блюдами. Не нужно было выбирать, смешивать, - она пожала плечами, говоря об этом, как о само собой разумеющемся.
– А на маршруте… Энергобатончики?
– еле преодолев спазм в горле, спросил я.
– Да, - просто кивнула она.
– Я не люблю сырое мясо, проще поголодать и не тратить время на охоту.
– Охоту? Что это?
Она так странно посмотрела на меня, а потом отвела взгляд.
– Тебе лучше не знать.
– Почему?
– Это не применимо в рамках жизни в куполе.
Интересно, почему она уходит от ответа?
– Я помогу?
Эмма явно обрадовалась моему предложению и кивнула несколько раз. Хотя я немного растерялся и не знал с чего начать. Но она сама стала спрашивать, рассматривая всё подряд. Я называл, объяснял, показывал, как смешивать, что с чем сочетается.
– Я глупо себя веду?
– вдруг спросила она.
– Нет.
– Тогда почему ты сердишься?
– Нет, ты совсем не причем! Просто я... сержусь.
Я понял, что она права. И ещё сам не осознал этого, но она уже догадалась?
– Ты сердишься не на меня?
– уточнила она.
– Совсем не на тебя. Мне трудно объяснить...
Она явно ждала продолжения, хоть какого-то пояснения, но я не хотел говорить об этом сейчас.
– Мне трудно объяснить...
Не находя слов я повторился, это так глупо прозвучало, но Эмма спокойно сказала:
– Хорошо.
Так легко согласилась и никаких докучливых вопросов. Я немного опешил от этой поразительной покладистости. Она просто удивительна. Я молча наблюдал за тем, как она ест и никак не мог насмотреться. Самые обычные движения, выражения, когда ей что-то особенно нравилось или наоборот. Я мог бы смотреть на неё бесконечно.
– Почему ты не ешь?
– Не знаю. Смотрю на тебя. Не обращай на меня внимания. Просто ешь.
– Я сыта, - оставив чашку, она выпрямилась и, после небольшой заминки, посмотрела на меня выжидающе: - Хочешь что-нибудь спросить?
– Много чего на самом деле.
– Почему не спрашиваешь?
– Растягиваю удовольствие, - прежде чем она озвучила причину своего недоумения, я продолжил: - Хочу просто наслаждаться тем, что ты здесь. Что ты есть.
– Кто научил тебя так говорить?