Лабиринт
Шрифт:
* * *
Джули имела дело с хищником самого худшего сорта. Калеб Траскман был как змея. Он нежно окутывал тебя красивыми словами, жестами, обещаниями, а потом с удовольствием сжимал в крепких объятиях, пока ты не задыхалась. Он уничтожал тебя, уничтожал до основания. Этот человек был воплощением зла, в реальной жизни он был таким же извращенцем, как и в романах. Доказательством тому было то, что он похитил ее. Он перешел все границы.
А она, с другой стороны, так хорошо хранила секрет их отношений, что не доверилась даже своей лучшей подруге Луизе. А ее дневник уже гнил где-то в
* * *
Калеб не хотел, чтобы его фотографировали, но ему нравилось рисовать и фотографировать. Ее обнаженной, сидящей на столе. Ее с завязанными запястьями, привязанными к решетке кровати. В эти моменты он ее не трогал. Она была его моделью. И ей это в какой-то мере нравилось. Как когда он листал ее дневник, который она не смогла долго скрывать от него. С тех пор он оставил за собой право читать его и просто запретил ей упоминать его. Он должен был быть только «он.
На самом деле между ними не было ничего сексуального, но все было очень странно. Однажды он рассказал ей, как разлагаются трупы. В другой раз он описал ей, что, по его мнению, была самая ужасная смерть. Он рассказывал ей о вскрытиях, местах преступлений, полицейских расследованиях. Он признался ей, что, если бы не писательство, он бы наверняка совершил какое-нибудь преступление. Он даже положил ей руку на шею и сжал, мягко, не причиняя ей боли. Она чуть не потеряла сознание. Джули ненавидела похотливый блеск в его глазах, когда он вел себя так или когда из его уст вырывались слова «преступление, - пытки» или «извращение.
– Он был как одержимый. Это было ненормально.
Тогда она начала бояться. Она пообещала себе больше не навещать его, потому что этот человек переходил все границы, но потом всегда возвращалась, повторяя себе, что если это повторится, все будет кончено. Проблема заключалась в том, что были моменты, когда он казался ей искренним. В те дни он говорил ей, что без нее его перо высохнет. Что без нее он больше не сможет творить и что для него больше ничего не будет иметь значения...
До того дня, когда он объявил ей, что уезжает, примерно через два месяца после своего приезда. Его книга под названием «Senones» — вымышленный город, в котором происходила история, — была почти готова, и у него было много дел. Калеб хотел, чтобы она бросила все и уехала с ним. В его дом. На север Франции. Они бы жили в его вилле на берегу моря. Она была бы свободна и счастлива...
* * *
Она запомнила размер прямоугольника и подошла
к стене. Осторожно взяла первый кусочек, который показался ей подходящего размера. Он помещался в прямоугольник. Он был лишь немного шире и не дотягивал до нужной длины. Она все равно приклеила его на лист и повернулась к центру комнаты. Он смотрел на нее?– Хочешь знать, о чем это? — крикнула она.
– Об одной альпинистке, которая прожила восемь дней на дне обрыва, испытывая адские мучения, прежде чем ее нашли. Этого ты хочешь? Говорить об этих ужасах, которые для тебя как пища?
* * *
Она не осмелилась признаться ему, что не пойдет за ним. Что это не то, чего она хочет. Она просто перестала ходить в шале и провела конец лета запертой в своей комнате, боясь встретить его. Вечерами, лежа в постели, она плакала и переживала случившееся. Она как будто осознавала все, что этот мужчина ей причинил.
О том, как он развлекался с ней... С ее телом... Как она могла позволить ему это? Как она могла думать о себе рядом с таким мужчиной? Он был в три раза старше ее, и, главное, она должна была признать: она не любила его.
Поэтому она вернулась в школу, не получив от него никаких известий. Но она все равно представляла, как он злится каждый день. Настолько, что в течение нескольких недель ей казалось, что она видит его, скрывающегося за каждым углом или на опушке леса, и она боялась, что он схватит ее и заставит заплатить за свою трусость, с которой она его бросила. Потом, со временем, ей удалось перестать об этом думать. Он ушел, навсегда...
* * *
И снова ничего не произошло, и она знала почему: Калеб не выносил неточности. Статья должна была идеально вписаться в рамку. Поэтому она достала вырезку и использовала ее в качестве образца.
Она сделала несколько попыток, но все они оказались тщетными. И все же размеры собранных кусочков были идеальными. Она должна была понять: загадка не могла быть такой простой. Траскман играл на совсем другом уровне. И он ожидал от нее гораздо большего, чем просто геометрическая логика. Должно быть, было только одно возможное решение.
– Проклятый извращенец, - пробормотала она.
– Ты болен.
Она не понимала... Если дело не в размерах, значит, важно и содержание. Но что искать? Ей снова захотелось плакать, но она напрягла мышцы лица, чтобы сдержать слезы. Наверняка в этот момент он наблюдал за ней, поглаживая густую бороду. И наслаждался зрелищем.
Джули собрала последние силы и возобновила поиски на панели рядом с кроватью. Она просматривала только статьи, размер которых соответствовал образцу, который она бережно хранила.
– Застрелился после убийства жены и детей, - 89-летняя женщина избита за 5 евро, - Потерял работу и поджег себя.
– Ничто из этого не казалось ей значимым. На что ей нужно было обратить внимание? На место? На дату?
Она взобралась на матрас. Вытянув шею, она пробежала глазами все, что было над ней. Она представляла себе этого сумасшедшего писателя, вырезающего и наклеивающего листы повсюду, даже на потолке. На это у него ушли недели, если не месяцы. Он хотел, чтобы она проснулась среди тысяч историй, одна трагичнее другой.
Она стояла посреди кровати, когда ее взгляд внезапно остановился на улыбающемся лице. Это было, как будто под ногами открылась бездна. Она нашла его. Дрожащими пальцами она взяла статью.
– Беспокойство по поводу исчезновения девушки в Сагасе.
– На фотографии она была запечатлена рядом со своим велосипедом.