Крым 2.0 [СИ]
Шрифт:
Организационно, если такое слово применимо к бандитам, группировки поделились на Южное и Восточное (Мраморное) братство. Восточное базировалось на порты Мраморного моря, с базой в Стамбуле, Территория Южного братства была поделена между Синопским и Анатолийским кланами, соответственно с центрами в Синопе и Анталии. Помимо них существовало бесчисленное множество мелких банд с одной — двумя посудинами и парой десятков членов экипажа. Вся эта «турецкая сечь» постоянно грызлась между собой, делила сферы влияния, а экипажи вместе с судами кочевали из одной банды в другую. Для крупных набегов собиралось до десятка судов, на которых размещалось до тысячи боевиков. Собрать больше не давали ВВС Евросоюза, которые старались отслеживать перемещения наиболее крупных банд и в случае сильных подозрений могли направить к такой флотилии пару фрегатов или звено истребителей.
Опустошив острова, большинство главарей убедились, что этот промысел больше не приносит хорошего дохода. Да и вообще, — что можно взять в приморском городке? Если отрешиться от норм морали и кинуть лишенный сантиментов взгляд, то выяснится простая вещь. Кроме банков и заложников, за которых можно получить выкуп, в современном
Другое дело крупный портовый город, такой как Пирей, Хайфа или Александрия. Это желанная и весьма заманчивая цель. У многих чесались руки. Да и сил хватало. Но, во-первых, все они были хорошо защищены, а во-вторых, для этого нужно собрать целый флот, который был бы моментально обнаружен и атакован с воздуха, без надежды дойти до цели. Вместо флота можно использовать пару больших судов, с парой тысяч головорезов на борту. Но если обеспечить секретность при погрузке и переходе еще представлялось возможным, то, как внезапно высадить пару тысяч вооруженных людей с одного или двух судов в современном порту? Даже на то, что бы эта уйма народа просто спустилась с судна на пирс, требуется около часа. Таможня и охрана порта не будут стоять, сложа руки. Как минимум, они поднимут тревогу и вступят в перестрелку с налетчиками. Дальше — классический «позиционный тупик» первой мировой, применительно к современным условиям. Скорость прохода атакующей стороны, сквозь «игольное ушко» прорыва (борт судна — пирс — порт) заведомо ниже скорости подхода подкреплений противника. К этому добавляются слабые и уязвимые для воздушной атаки «тылы» атакующей стороны — корабли. В течение получаса, подтянувшаяся полиция и военные разделаются с десантом, заблокировав его в порту. А подоспевшие летчики утопят корабль прямо у причальной стенки.
Потому, несмотря на всю заманчивость и привлекательность такой лакомой цели, береговые братства ни разу не пытались наложить на них свою лапу, сознавая ограниченность своих возможностей. Более реальными представлялись другие цели.
В соответствии с прогнозами аналитиков российского МО, европейцы действительно организовали конвойную службу, которая занималась проводкой коммерческих судов, от выхода из Суэцкого канала, до южной оконечности Апеннинского полуострова. В составе конвоев следовали контейнеровозы из Юго-Восточной Азии, супертанкеры из Персидского залива, сухогрузы из Индии и с портов восточного побережья Африки. Захват любого конвоя означал десятки миллионов для участников набега. Но эту цель хорошо защищали. Конвои прилично охранялись. Состав сопровождения обычно включал в себя пару - тройку фрегатов или корветов, которые всегда были готовы поддержать самолеты с итальянских, греческих или кипрских авиабаз. Даже не считая авиаподдержки — пиратскому рейдеру не по силам тягаться с современным военным кораблем. «Ахиллесовой пятой» всех турецких рейдеров была плохая вооруженность. Турецким бандитам не хватало современного тяжелого вооружения. Какое-то количество бронетехники, систем реактивной артиллерии и ПТУРСов удалось захватить на разграбленных армейских складах. В избытке присутствовало легкое стрелковое вооружение, пулеметы и гранатометы. Но что из перечисленного можно установить на корабль? Громоздить танк на корабль? На кораблях кустарно пытались устанавливать малокалиберные зенитные пушки и тяжелые пулеметы, были попытки разместить на борту турецкий аналог российского «Града». Но даже на минимальной дистанции стрельбы в пять километров, ракеты укладываются в круг радиусом полкилометра и это при условии, стрельбы с прочно стоящей на земле машины. А с качающейся палубы корабля? Шанс на то, что даже одна случайная ракета из целого залпа сможет попасть в корабль охранения, близок к нулю.
Да, рейдер, под видом обычного сейнера может подойти к конвою на дистанцию прямого выстрела, но очередью из ЗУшки и парой-тройкой ПТУРСов, не то что бы утопить, нельзя даже серьезно повредить современный боевой корабль. Конечно, современные военные корабли не чета хорошо бронированным монстрам времен первой и второй мировой. В конце-концов удачная пушечная очередь может угодить в боеголовку ракеты, заставив ее сдетонировать, а удачно пущенный ПТУРС вывести из строя боевую рубку вместе с командованием. В общем, какие-то шансы все же оставались, но приличное водоизмещение и разнесение боевых постов, сильно повышают живучесть военного корабля. А мощное, готовое к немедленной ответной реакции вооружение делает военные суда опасными противниками даже в близком бою. И все же время от времени желающие пробовать их на зуб находились.
Ага-хан был одним из них. Правда, не совсем по своей воле. И если разобраться, как следует, не совсем желающим. Что делать, временами человек вынужден делать и неприятную работу. Но обо всем по порядку.
Еще год назад Ага был капитаном ракетного катера ВМФ Турции. Когда началась большая турецкая заваруха, Ага был в горах, и готовился жениться. Поднятый по тревоге несостоявшийся жених спустя сутки прибыл на базу, но к тому времени там уже успели побывать (в хронологическом порядке): боевики КРП, расстрелявшие караул и штаб базы, толпа мародеров, вынесшая все, что поддавалось переноске и сломавшая все, что таковой не поддавалось. Его катер вместе с тремя остальными собратьями гордо демонстрировал турецкий флаг на торчащей над водой мачте. Мачта была единственной находящейся над водой деталью судна. Кто именно утопил их, так и осталось загадкой. Наиболее вероятными кандидатами были курды, но какую угрозу для Курдистана, который даже не имел выхода к морю, мог представлять ракетный катер? С другой стороны, зачем это делать мародерам? Так и
не найдя ответа, Ага счел выполненным свой служебный долг и распрощался со службой. Ближайшим к нему городом был Стамбул, и Ага направился туда, где не без пользы для себя принял самое деятельное участие в погромах. Изрядно поправив свое финансовое положение и завязав новые знакомства, Ага поучаствовал в первых операциях только зарождавшегося Мраморного братства. Как ни странно, у истоков этого братства стоял хозяин одной из крупнейших судоходных компаний Стамбула. Человек деловой, он намеревался использовать свой частный флот наиболее выгодным в сложившейся ситуации образом. Естественно, что его старые капитаны уже далеко не всегда отвечали новым задачам. Требовались новые кадры с соответствующим опытом. Ага, к тому времени получивший приставку Хан, и некоторую, достаточно специфическую известность, был приглашен к одному из хедхантеров судовладельца, разыскивающих новые таланты. Можно сказать, что они сразу нашли общий язык. Как человеку, уже проявившему себя и более того, сведущему в военно-морском деле, ему для начала был доверен сейнер. Набрав новую команду, Ага-хан отчалил в поисках рыбных мест. Рыбалка (или путина для любителей морской терминологии) прошла успешно. Посчитав выручку, которую принес новый капитан с первого же рейса и, сопоставив ее со своими прежними доходами, судовладелец окончательно уверился в правильности, как выбранного пути, так и новой кадровой политики. Хороший руководитель старается продвигать результативных менеджеров, а наш судовладелец, старался руководствоваться в своей деятельности знаниями, почерпнутыми в лучших европейских бизнес-школах. Ага-хан получил увесистый бонус и три новеньких сейнера под свою руку, став командующим маленьким флотом. Согласитесь, для бывшего командира ракетного катера, Ага-хан всего за несколько месяцев сделал отличную карьеру.За последующие несколько месяцев Ага-хан получил широкую известность, как один из самых удачливых «рыбаков» Эгейского моря.
Трудно сказать, что подвело восходящую звезду турецкого рыболовного флота. Может — приступ звездной болезни, а возможно — излишняя самоуверенность, присущая большинству быстро возвысившихся людей. Возвращаясь из удачного набега и повстречав близ входа в Дарданеллы собратьев по ремеслу из конкурирующего клана, Ага не удержался от соблазна увеличить добычу, ограбив товарищей по промыслу.
Удача переменчива, и в процессе загрузки в свои трюмы перехваченной добычи, на горизонте появился БПК «Маршал Шапошников», который доведя до Суэца несколько гражданских судов, теперь в одиночестве возвращался на базу. Два расстрелянных, залитых кровью судна, три сейнера неподалеку и шлюпки нагруженные добычей, гребущие к своим. Картина была ясна с первого взгляда, и каперанг Базыкин, не вдаваясь в детали, приказал развернуть орудие и открыть огонь. В течение нескольких минут русский корабль отправил на дно всех участников конфликта, после чего, сочтя свою миссию выполненной, удалился. Поскольку дело происходило в чужих территориальных водах, командира не прельщала перспектива долгих разбирательств и множества рапортов. Подбирать никого не стали — кому нужно доплывет, а если утонут, то горевать никто не собирался. Израсходованный боезапас списали на учебную стрельбу, команде приказали помалкивать.
Неугомонный Ага-хан с остатками команды был выловлен другим проходившим мимо судном, как на грех, тоже входящим в состав флота своего работодателя. Потеряв своих людей, флот и добычу Ага-хан предпочел бы не показываться на глаза шефу, но у людей свои планы, а у судьбы свои. Дело обстояло даже хуже. Ограбленные им суда принадлежали к Синопскому клану, глава которого поднял на ноги все Южное братство и оно, выражаясь языком братков, сделало «серьезную предъяву» главе Мраморных. Ага-хан упорол «серьезный косяк» и за него предстояло ответить.
С одной стороны глава Мраморного братства понимал справедливость требований Южных братьев, да и междоусобная война была весьма некстати. С другой стороны Ага-хан был авторитетный и результативный полевой командир, пусть и один раз ошибшийся. Отдать его голову значило подорвать свой авторитет в глазах собственных капитанов. Не отдать — означало полномасштабную войну с Южным кланом. Осман Демирель, а именно так звали судовладельца, был деловым человеком, привыкшим извлекать выгоду из любых обстоятельств. Ага-хана требовалось показательно наказать, для удовлетворения требований Юга. Не ставя под угрозу свой авторитет и по-возможности, извлечь из этого процесса максимальную пользу. Следует сказать, что Османа давно интересовали конвои европейцев, шедшие через Суэцкий канал. Он рассуждал так: поставленный в безвыходное положение Ага-хан, возможно, сумеет найти способ одолеть охранение конвоя, особенно, если дать ему корабли и таких же отмороженных штрафников. Поскольку набег на конвой сродни своеобразному способу самоубийства, то это должно удовлетворить южан. Ну а если Ага-хану все же удастся это безумное мероприятие, то в выигрыше будет и он и Ага-хан, да и южане не будут в претензии. Особенно, если пообещать им долю с весьма сомнительной прибыли, не забыв разделить с ними расходы.
Собственно говоря, именно так судьба привела Ага-хана на путь конвоя. Ему дали два судна и позволили покопаться в арсеналах братства. Экипажем служили несколько десятков штрафников и кучка отмороженных юнцов, желающих проявить себя или умереть, непонятно в чью славу.
Стоя на мостике своей посудины, Ага-хан с тоской вспоминал свой ракетный катер, глядя на фрегат «Дрезден» в двух милях прямо по курсу. За корпусом фрегата, в отдалении, как недосягаемый мираж маячили суда конвоя. Фрегат почти пересек курс «Гур Кале» и «Эмины» — так назывались развалины, которые напоследок вручил ему Осман и должен был вот-вот приблизиться на минимальную дистанцию. Пора было начинать. Ага-хан чертыхнулся, но куда деваться? В нескольких милях сзади маячили, под видом ведущих лов рыбаков, оставшееся сзади сопровождение. Сдаться европейцам? С его репутацией, он в лучшем случае мог рассчитывать только на пожизненный приют в тюремной камере. Но скорее всего его ждала депортация в Грецию, где любой сокамерник-грек посчитает своим долгом немедленно удавить его. Что ни говори, а у репутации всегда есть оборотная сторона.