Крыльвы
Шрифт:
– Значит ты каким-то образом воссоздала то чего у тебя никогда не было?
– Да. Это было не так сложно. Все ячейки одинаковы.
Ирвинг все еще что-то делал на компьютере Нары, когда в каюту кто-то постучал.
Компьютер просто исчез прямо под лапами Ирвинга и Нина открыла дверь.
– У тебя гости, Нина?
– проговорил Клинн. Ирвинг повернулся к нему.
– Там появилась работа для тебя, Нина.
– Я иду.
– сказала Нара и вышла, оставив Ирвинга.
Она вернулась через час, когда сделала то что было нужно. Клинн снова был удивлен тем
Ирвинг сидел за ее столом и играл с компьютером.
– Я тут подумала, Ирвинг. Ты можешь взять его себе.
– Как?
– удивился он.
– Ты же…
– Я создала его. Я могу сделать таких еще десяток, если мне захочется. И сделать за десять секунд.
– Да?
– удивился Ирвинг.
– Я просто не могу представить. Ты ничего не чувствуешь, Нара?
– А что?
– Этот твой компьютер излучает биоволны словно живой.
– Что?!
– воскликнула Нара.
– Да, Нара. Это похоже на биоволны живых существ.
– Я не чувствую.
– Они слабые. Слабее раз в сто чем у людей, но они есть. Я думаю, это из-за эффекта кристаллов сверхдрайва. Твои кремниевые структуры в каком-то месте совпадают со структурой кристаллов сверхдрайва. Боже мой! Теперь я понял как их сделала Мин. Она создала их так же как ты создала этот компьютер.
– Да, Ирвинг. Она создала их. И потратила на это кучу энергии. Ты даже не представляешь сколько.
– Энергии? Я никак не могу понять о какой энергии вы говорите.
– О жизненной энергии. Она невидима людям. Она слышима нами, но она неощутима. Если сравнить энергию необходимую для создания сверхдрайва с жизненной энергией человека, то потребуются миллионы людей.
– Я не понимаю. Они же делают их на обычных заводах.
– Биоэнергия не сохраняется, Ирвинг. Она может исчезнуть и появится изничего. Кроме того, не обязательно использовать биоэнергию для создания чего либо. Я только хотела сказать чего это стоило нам.
– Значит в этом компьютере находтся твоя энергия? Я не могу его так просто принять.
– Эта энергия ушла на создание, Ирвинг. Ее в нем нет.
– Значит, когда он исчезает и появляется ты снова тратишь свою энергию?
– Нет. Одно дело создание структры, а другое ее перемещение. Она не исчезала, а просто присоединялась ко мне. В нем есть эта энергия, но в очень маленьком количестве. Думаю, как раз столько, сколько биоэнергии он излучает.
– А ты не можешь ее собрать?
– Нет. Это не та энергия. Я не могу этого объяснить. Я все это лишь чувствую, но не понимаю. Так же как человек чувствует пищу, понимает какая лучше, какая хуже, в чем вовсе нет ничего.
– Значит для тебя эта энергия подобна пище?
– Да. Когда ее мало, я ее ищу. Она есть в живых существах.
– Поэтому ты и охотишься за живыми?
– Да. И поэтому я постоянно была на арене. Мне не обязательно съесть кого-то что бы получить эту энергию. Я получаю ее в момент чьей-то смерти. Я могу есть мертвые тела, но они не дают той энергии, которая
мне нужна. Они дают нечто другое.– Что?
– Силу и обычную энергию. Ту которую знают люди. Они видят ее.
– И ты можешь так есть до бесконечности?
– Нет. Есть предел. Есть так же большая зона пассивности, когда можно есть, можно не есть. Я нахожусь сейчас в ней. Все остальные крыльвы сейчас в самой нижней точке. Если кто-то из них проснется и не вспомнит всего что знает, он может убить всех кто находится здесь. Убить что бы получить эту энергию.
– И тебя?
– Нет. Я крыльв, а крыльвы не убивают крыльвов. Для этого нужны чрезвычайные обстоятельства.
– Мин говорила мне об этом.
– Она, наверно, много еще тебе говорила?
– Много. Но ты говоришь то чего не говорила она.
– У нее привычка скрывать то чего можно не скрывать.
– Мин брала эту энергию у меня, но я этого даже не ощутил.
– Этого не ощущаешь. Мы не чувствуем много в нас этой энергии или нет. Мы чувствуем ее нехватку. И в пределе мы засыпаем. А во время сна эта онергия увеличивается. Сама собой.
– Может, все же есть какой-то закон сохранения?
– Может, но кто его знает в каком виде. Может мы все плаваем в потоке этой энергии и мы сами всего лишь волны этого потока. У кого больше, у кого меньше, но не больше чем глубина самого потока. После наступает обрыв.
– Что это значит?
– Я не знаю. Мы никогда не достигали его. Этому препятствует инстинкт.
– Ты можешь сказать в каких существах больше всего этой энергии?
– В крыльвах.
– Нет, я имею в виду тех, кого вы едите.
– В людях и других разумных.
– Именно разумных?
– Да, Ирвинг. Мин знала что я не буду думать о людях и поставила мне барьер. Я не могла их убивать.
– А сама Мин и другие?
– У них испорченная психика. А может это у меня она испорченная. Они несколько лет прожили среди людей на Ренсе вместе с хийоаком и считают что людей нельзя есть.
– Значит сейчас тебя ничто не держит что бы их не съесть?
– Кое что держит. Может, я заразилась от Мин и других. Я стала различать людей. Плохие и хорошие, если говорить ее языком. Плохих они убивают сами, так что я не вижу смысла останавливаться перед тем что бы их есть. А с хорошими, знаешь, я с удовольствием съела бы и их, но… У меня сейчас нет такого желания.
– Меня поражает то как ты спокойно это говоришь мне. Тебе ведь так же все равно человек перед тобой или кто-то другой?
– В принципе да. Но к людям у меня особый счет. И особенно к этим.
– Какой?
– Они убили многих крыльвов. Я знаю, что ты скажешь что это не они и так далее. Это ничего не меняет. Они такие же. Достаточно сравнить их с нелюдьми и станет ясно как они одинаковы.
– Я не знаю, но мне кажется, что ты неравнодушна к Тиграну.
– Я надеюсь, ты этого ему не сказал?
– О Наре нет, а о Нине да.
– И что он ответил?
– Он вспоминал Нару. Он не сказал, но я понял что ты приходила к нему еще там и вы провели ночь.