Космос.Today
Шрифт:
— И сэйчас мы будем его отрабатывать! — хлопнул в ладоши Багателия. — Рэзко!
И мы отрабатывали — «рэзко». Снять броню и обувь, упаковать все это в мешки. Закрепить мешки в отсеке. Залезть в капсулы. Закрыть. Дождаться сигнала. Вылезти. Экипироваться. Занять боевые посты. Очень много раз подряд! В какой-то момент Палыч не выдержал:
— Какая-то дрочь! Командир, да пока мы облачаться будем — нас же засекут и подобьют, никакой РЭБ не поможет! Мы дольше будем…
— Нэ кипишуй, Длябога, — прищурился Багателия. — Поверь мне, отходняк после перегрузок, стимуляторы из инъектора и заблеванный отсек — все это плюс-минус компенсирует
Я снова лез в капсулу и снова вылезал из нее и надевал эту чертову броню. И меня уже тошнило от этой, пользуясь терминологией Палыча, дрочи. Мы никак не могли уложиться в три минуты: броня среднего класса — это вам не броник-каска-наколенники-налокотники из легкого варианта… Вылезая из медкапсулы, кажется, в сотый раз, я сообразил:
— Палыч, Раиса! А давайте по очереди — сначала вместе одеваем одного, потом — другого? Быстрее будет!
— Ой вей! — воздел руки к потолку Барух. — Какой умный мальчик! Всего-то двенадцать раз ботинки снял и надел, и уже своим мозгом понял, что друг другу надо помогать? Командир, у нас очень сообразительное молодое пополнение! Наши шансы на выживание стремительно растут!
Он сказал — двенадцать раз? Ну надо же… Я думал — сотню, не меньше!
— Давайте, последний раз — всэ вместе, — щелкнул пальцами Багателия. — И, как сказала одна маленькая и очень гордая птичка по фамили Сорока, экипируем всех по очереди. Сначала — водитэль, потом — стрэлки, потом — остальные.
Мы действительно успели прогнать эту схему еще раз, и уложились если не в три минуты, то в пять — точно, а Палыча облачили и вовсе за минуту тридцать. Едва мы закончили все эти фокусы с переодеваниями, как раздалась команда «На сцепку!»
Для сцепки с ботом колеса укрывались специальными сверхпрочными колпаками, модульная орудийная башня и другое навесное вооружение пряталось в грузовой отсек, бойницы и окна закрывались бронированными герметичными щитками — все это мы уже проделали загодя. Теперь «Мастодонт» подцепили гигантской кран-балкой и потащили к шлюзам. Мы догоняли пешим порядком — то ли из-за правил техники безопасности, то ли — по местной традиции, но во время процедуры сцепки экипаж должен был находиться снаружи.
Пока шли — я все высматривал в трюме рыжую шевелюру Смирновой, но журналистки видно не было. Похоже, она действительно убыла на «Ломоносов», и на поверхность планеты отправится только с основными силами. Или — не отправится. Думаю, в пресс-службе больше одного военкора…
Воспоминания о проведенном вместе вечере снова пробуждали ту самую приятную щекотку в груди. Вместе с тем ощущал я и легкую досаду: еще ни разу меня так беззастенчиво не кадрили, чтобы… Хм! Чтобы провести время к обоюдному удовольствию. Но — я ж мужик! Это я должен кадрить! И вообще — если уж закадрила, то, наверное, отношения-любовь и все такое? Да? Или нет? Карина всячески демонстрировала свою независимость, и я понятия не имел, как к этому относиться. Другой бы порадовался: вон с какой классной девчонкой замутил, а я самоедством занимаюсь…
Мысли эти точно были не к месту, так что я сосредоточился на насущном: Пятая центурия грузилась в боты, Девятый и Десятый экипажи как и мы — ждали сцепки. Багателия подошел к командирам экипажей — коренастому, почти квадратному казаху Каримову и сухощавому питерскому джентльмену Ростову. Они обсуждали там что-то свое, командирское, пока корабельные техники занимались своей работой: крепили
мастодонты к трем из двенадцати готовых к старту ботов. Выглядело это довольно забавно: что-то вроде бота-дирижабля с гондолой-переростком в виде медэвака.— Ну что, чада Божьи, крепок ли ваш дух? — к нам подошел тот самый бородатый капеллан — с золотым крестом на груди и штурмовым щитом в руке. — Знаю, вы из недавнего пополнения. Готовы ли вы к делу?
— Как пионеры! — как обычно начал глумиться Длябога, но тут же заткнулся.
— Помните — мы на правильной стороне, — проговорил священник назидательно. — Даже если будут сомнения, даже если дело наше покажется грязным и несправедливым — Бог дал человеку свободную волю, и ограничивать ее влиянием бездушных машин — противоестественно и неугодно Создателю.
— А мы — не ограничиваем? — хмыкнула Раиса. — Броня, браслеты, ПсИны эти, терминалы… А на Земле — все ходят уткнувшись в смартфоны, никто песен не поет, вживую не общается. Особенно молодежь!
Священник мягко улыбнулся:
— А там ли ты смотрела? Я видал и другую молодежь. С гитарами, у костров, в спортзалах и церквях. И поют, и общаются, и технику используют во благо: кто-то с ее помощью работает, другой — музыку слушает, третий — книги читает. Само по себе это не плохо, пока у человека есть возможность выбирать — где работать, что слушать и что читать. Когда эта возможность подкреплена Божьими понятиями о том, что такое хорошо, и что такое плохо — человек остается человеком. На Земле даже тот, кто привык к своему смартфону имеет возможность оставить его дома, и идти куда вздумается. Я видел немало миров рефаим, и скажу вам — это мерзость перед Господом… Христиане среди вас есть?
Я поднял руку, с большим удивлением увидел кивок Баруха. Кивнул и Длябога — тоже. А вот Раиса сложила руки на груди и смотрела на капеллана почти вызывающе. Багателия, кстати, все еще общался с командирами других экипажей, и в нашу сторону посматривал с интересом, но подходить к нам не торопился.
Капеллан обошел нас по очереди, благословил, а потом достал из кармашка разгрузки и выдал каждому что-то вроде наклеек, какие крепят на стены квартир во время чина освящения. Я видел такие на броне у «дроздов» — рядом с мечами в терновнике.
— Мужайтесь, и да крепится сердце ваше, все уповающие на Господа! — напоследок боевой священник, перекрестил нас размашисто, и зашагал широкими шагами обратно к своему подразделению.
Наклейку на броню я клеить не стал — спрятал в разгрузку. А вот Длябога сразу же принялся переводить изображение на грудной щиток. Дальнобойщики вообще такое любят: иконки на панели, четки на зеркальце…
— А ты что — атеистка, что ли? — спросил Палыч у Зарецкой, закончив свои манипуляции.
Та только пожала плечами:
— Я в воздухе не переобуваюсь. И партийный билет свой не сжигала. Но — можешь считать меня агностиком, если тебе так будет легче.
— Восьмой экипаж — к машине! — крикнул Багателия, и мы, подобравшись, рванули к «Мастодонту».
Я чувствовал некоторый мандраж: еще бы — первая высадка на планету, в боевых условиях! Планы — планами, а что случиться на самом деле — одному Богу известно. Так или иначе — конструкция из бота и медэвака была уже прямо перед моими глазами, за внутренними воротами шлюза. Мы загрузились в «Мастодонт» через задние двери — остальные были заблокированы, загерметизировали машину и тут же принялись разоблачаться и паковаться в медкапсулы.