Комната в башне
Шрифт:
Последние дни я настороженно присматривалась к поведению Веннеров, пытаясь уловить перемену в их отношении ко мне, но, разумеется, ничего не замечала и ругала себя за излишнюю мнительность. Супруги пребывали в пасмурном расположении духа, что легко объяснялось внезапной переменой погоды. Солнце не показывалось, дул ветер, снова моросил дождь.
Тарквин занимался с небывалым, поистине сверхъестественным усердием. Он ни словом не обмолвился о вчерашнем происшествии. Я также хранила молчание, поощряя его рвение.
После ужина я рано ушла из гостиной, сославшись на головную
Во вторник с утра я была немного озадачена: не пришли письма ни от Памелы, ни от Арманда. Мой пылкий поклонник обычно писал мне по нескольку раз в неделю, и я — каюсь — порой откладывала его послания непрочитанными, однако сегодня мне их почему-то не хватало.
Почта доставлялась в Лонг Барроу так же, как и во все близлежащие поместья. Возле дороги стоял столб с ящиком. Одна его дверца открывалась для исходящей корреспонденции, другая — для входящей, между ними располагалась прорезь, куда клали квитанции для оплаты почтовых расходов.
Мэйкинс или кто-нибудь из Веннеров, когда приходилось ехать в город по делам, забирали с собой исходящую почту. Каждое утро письма привозил почтальон, но до моего приезда он нечасто подъезжал прямо к дому: не хотел делать крюк. Веннеров это, собственно говоря, не очень беспокоило — миссис Веннер и Мэри получали весточки от дальних родственников только по праздникам; хозяин имел обыкновение отвозить деловые записки или счета в город собственноручно. Остальная почта состояла в основном из газет.
Тарквину время от времени приходили посылки из книжного магазина в Куллинтоне но он никогда не распечатывал их сразу, а поспешно уносил к себе в комнату. Когда я однажды частью из любопытства, частью из вежливости поинтересовалась, какие книги он заказывает, он довольно уклончиво ответил, что это литература, необходимая для занятий.
Итак, настроение было испорчено с самого утра. Это не укрылось даже от простодушного Игэна: завидев его издали, я кокетливо улыбнулась, однако обмануть его не удалось.
— Доброе утро, мисс Оршад! Вы сегодня изволили встать не с той ноги?
— О, нет… Просто письмо, которого я так ждала, почему-то не пришло.
— Надеюсь, это письмо не от моего более счастливого соперника?
— Нет, от подруги, с которой мы вместе снимали квартиру.
— Счастливая девушка, она имела возможность видеть вас целыми днями! — Игэн улыбнулся, но тут же посерьезнел: — Я, честно говоря, надеялся увидеть вас позавчера в церкви. Все знали, что Веннеры приглашали к обеду викария и должны были подвезти его к вечерней службе.
— Да, мы собирались приехать все вместе, но по дороге случилось нечто непредвиденное… — я вкратце рассказала о лопнувшем колесе. — Кстати, я и не предполагала, что вы так рьяно посещаете церковь.
— Нужно же соблюдать приличия. У бедняги викария серьезные проблемы. С тех пор как в домах появились телевизоры, вечернюю службу почти не посещают: зачем куда-то тащиться на ночь глядя, когда можно сидеть, развалившись, у собственного камина и до одурения глазеть старые вестерны или рекламные ролики. Но, впрочем, церковь тоже не так уж и бесполезна: где
еще встретишься и поговоришь с друзьями?Я задумалась, принадлежу ли и я к этим самым «друзьям» — должно быть, это очень избранный круг.
— Ну конечно, где еще можно посплетничать вдоволь, как не в церкви? Даже телефонистка на коммутаторе, и та уже знает мое имя, хотя я ее в глаза не видела.
— Наша Мэгги? — Игэн рассмеялся от души. — Да она знает все, о чем кто-нибудь из нас в радиусе десятков миль имел неосторожность сболтнуть по телефону, и вы — не исключение.
— Вы хотите сказать, что меня уже обсуждают по телефону?
— Вас это удивляет? В болотной глуши вдруг появляется красивая девушка, повидавшая весь мир. Вы думаете, ваш приезд прошел незамеченным?
— Я и не знала, что пользуюсь такой популярностью.
— Только не подумайте, что это сплетни. Так, безобидная болтовня.
— Интересно, о чем?
— Разные глупости. Не стоит обращать внимание… Давайте поедем наперегонки вон до того дерева, — Родрик пригнулся к гриве своего скакуна и сжал в руке уздечку. Я неохотно тронулась с места.
К финишу мы пришли одновременно, и довольный Родрик тут же взял с меня обещание пойти с ним в четверг вечером в кино. Он сказал, что обязательно позвонит накануне.
В голову мне пришла странная мысль взять с собой и Тарквина, но говорить об этом я пока не стала. Вряд ли Родрик будет в восторге, хотя сама по себе идея не так уж и плоха — может быть, забудется то воскресное недоразумение. К тому же очень вероятно, что Тарквин сам откажется идти с нами.
Однако, к моему немалому удивлению, Тарквин охотно согласился. О кино я ему сообщила только в четверг утром. Перед этим он два дня усердно, хотя и без прежнего воодушевления, занимался, и, право же, следовало поощрить такого примерного ученика.
Перед приходом Игэна я как раз закончила письмо и опустила его в ящик. Ни от Памелы, ни от Арманда весточки так и не пришло. Это начинало меня серьезно беспокоить.
Мистер Веннер буквально затащил Игэна в дом, чтобы, по его собственному заявлению, принять стаканчик для бодрости. Бедняге ничего не оставалось, как опорожнить целый бокал виски. После этого я преподнесла ему еще один сюрприз: мы отправляемся в кино втроем. Ошарашенный Родрик без особой радости согласился и с вымученной улыбкой подтвердил, что это просто замечательная идея.
От второго бокала Игэн вежливо отказался, и мы вышли на улицу. Тарквин, сейчас больше похожий на милого шалуна, чем на не по годам серьезного вундеркинда, забрался на заднее сиденье спортивной машины и всю дорогу молча глазел по сторонам.
— Фильм идет в центральном кинотеатре, прямо рядом с гостиницей, — сообщил Игэн, когда мы подъезжали к городу.
Я тут же вспомнила неприглядное сооружение, чем-то напоминавшее казарму — серое, покосившееся, с окнами, затянутыми проволочной сеткой от мух, такой дырявой, что она давно уже перестала выполнять свое прямое назначение. Казалось, что этот сарай, несмотря на свое громкое название, рассыплется от первого же порыва ветра. Однако, судя по всему, ему предстояло служить городу еще долго.