Чтение онлайн

— Получается, что причиной ненависти, страха стал не отвратительный характер Веннера, а его нечеловеческие способности. Люди боялись, что он способен заколдовать их, возыметь над их бессмертными душами страшную власть. Рассказывают еще, что это был не только поджог, но и преднамеренное убийство. Веннер на миг показался в дверном проеме — горящий, страшный, словно живой факел, — но кто-то из поджигателей толкнул его обратно, в бушующее пламя.

«Вот какие истории рассказывают здешним детишкам на ночь», — подумала я.

С канала подул ледяной ветер.

— Но вы не очень-то верьте этим старинным легендам, — сказал Родрик. —

Это ведь было так давно. Конечно, тут есть доля правды. Старый Веннер, должно быть, действительно был далеко не подарок для окружающих, иначе его не ждал бы такой страшный конец. А все его потомки… Ну что о них можно сказать? Если соседи замечали за ними какие-нибудь, пусть даже безобидные, странности, этому придавали особое значение, помня тот давний случай. Здесь, на болотах, вообще распространены всякие невероятные суеверия. Не поверите, еще лет тридцать назад кое-кто считал автомобиль нечистой силой…

— В Лондоне и сейчас многие так считают, потому что от выхлопных газов уже некуда деваться, — я улыбнулась, немного успокоившись. Становилось совсем холодно. — По-моему, нам пора ехать.

Родрик невнятно извинился и завел мотор.

— Вы будете кататься верхом на той неделе? — спросил он, когда мы тронулись с места.

— Думаю, да.

— Тогда, может быть, встретимся во вторник? На обрыве, где мы сидели в тот раз, помните?

— Договорились.

До Лонг Барроу мы домчались быстро. В доме, конечно, уже не светилось ни одно окно! Родрик неловко чмокнул меня в щеку, поблагодарил за «прекрасно проведенный вечер» и уехал.

Дверь, как я и просила, оставили незапертой. Я тихонько прикрыла ее за собой, задвинула засов и в почти полной темноте, держась за перила, двинулась на второй этаж.

Уже на верхней ступеньке мне почудился в глубине коридора какой-то шорох. Я остановилась, прислушиваясь, затаив дыхание, но не услышала ничего, кроме стука собственного сердца.

Добравшись ощупью до своей комнаты, я зажгла свет, перевела дыхание и тут же вздрогнула от неожиданности.

В мое отсутствие здесь явно кто-то побывал. Платье, висевшее на спинке стула, было сдвинуто, книга лежала не на кровати, где я ее оставила, а на столе.

Первым инстинктивным движением было открыть шкаф, где хранился футляр с Гварнери. Слава Богу, скрипка оказалась на месте. Но все белье на полках было перепутано.

Кто это мог быть? В доме находились только старшие Веннеры, Мэри, Тарквин. Еще Мэйкинс и миссис Бартон. Кому из них могло прийти в голову рыться в моих вещах? И зачем? Может быть, в дом пробрался злоумышленник с улицы?

Засыпая, я все еще ломала голову над этой загадкой. Впредь Гварнери придется запирать на ключ.

Джеймс Веннер посещал церковь нерегулярно. Что касается Мэри — она, напротив, не пропускала ни одной воскресной службы. Даже когда Мэйкинс по каким-либо причинам не мог ее отвезти, она добиралась до церкви на велосипеде.

После вечеринки в гостинице я проснулась позже обычного. Миссис Бартон, входя в комнату с чашкой чая на подносе, сообщила, что Веннеры уже уехали в церковь.

— Может быть, они пригласят сегодня к обеду викария, — добавила она. — Для такого важного гостя у меня уже запекается в духовке превосходная телятина. Пусть покушает как следует, кто же ему еще приготовит.

— Викарий не женат?

— Вдовец,

его жена умерла уже лет десять тому назад. С тех пор он живет в своем домике один-одинешенек. Раз в три дня приходит женщина из соседней деревни, прибирается в доме и готовит. Впрочем, он довольно неприхотлив в еде, все деньги тратит на книги.

Веннеры в самом деле пригласили священника — высокого, сутуловатого человека с неестественно тонкой шеей, беззащитно выглядывающей из накрахмаленного белоснежного воротника, и впалыми, как после тяжелой болезни, щеками. При столь некрасивой, даже отталкивающей внешности меня приятно поразил голос гостя: глубокий, выразительный, выдававший незаурядного оратора. Такой человек способен убеждать: он приковывает внимание слушателей, не заигрывая с ними и не расточая лишнего елея.

Викарий поздоровался со мной очень доброжелательно. По-видимому, Веннеры успели по дороге рассказать обо мне, потому что он тут же заговорил о моем отце. Выяснилось, что, путешествуя по Европе, он слышал его игру дважды: в Лондоне и в Германии. За разговором выяснилось, что викарий неплохо разбирается в классической музыке и особенное предпочтение отдает, как, впрочем, и многие священники, органу.

— Я знал, что вы найдете общую тему для разговора, — пробасил Веннер. — Мы-то люди простые, в музыке не искушенные. Вот Тарквин — настоящий талант.

После обеда — к восторгу миссис Бартон викарий, отведав ее деликатесов, попросил добавки — мы вышли немного прогуляться. Веннеры предпочли остаться дома.

День выдался пасмурный, хотя дождь, грозивший хлынуть с самого утра, так и не собрался. Мы молча шли некоторое время по дорожке. Викарий, сгорбившись, сосредоточенно глядел под ноги. Наконец он спросил:

— Долго вы собираетесь здесь оставаться?

— Еще не знаю. Все будет зависит от Тарквина. Моя заветная цель — дать мальчику понимание настоящей музыки, ее волшебства. Пока этого не произойдет, я останусь у Веннеров.

Мы прошли еще несколько шагов молча.

— Зимой здесь невероятно скучно и одиноко, — сказал викарий. — Особенно для такой молодой девушки, как вы. Вам следует как можно больше общаться с ровесниками, разделяющими ваши интересы.

— Этим я и занималась до тех пор, пока не осознала, что нуждаюсь для разнообразия совсем в других людях и другой обстановке.

— Понимаю. Такое желание возникло у вас после смерти отца. — Он взглянул на меня умными, проницательными глазами из-под кустистых бровей. — Да-да, я знаю о вас гораздо больше, чем вы думали. Ведь круг любителей музыки не так уж и велик. Один мой хороший друг сообщил о вашем приезде. Он очень беспокоится о вас и просил присматривать за вами.

Викарий назвал имя хорошего знакомого моих родителей, который устроил мне приглашение в Лонг Барроу.

— Очень любезно с вашей стороны, — довольно резко ответила я, — но вряд ли я здесь буду нуждаться в чьей-либо помощи.

— Даже в Божьей? — тихо спросил он.

Я почувствовала, как медленно заливаюсь краской.

— Простите. Наверное, мне не стоило так говорить. Я уже вполне освоилась здесь и не могу представить, что мне вдруг будет кто-то серьезно угрожать. Разве что погода надолго установится совсем уж отвратительная и кошмарная, но тут уже мне не к кому будет взывать о помощи, — я улыбнулась, пытаясь обратить разговор в шутку. Однако лицо викария оставалось абсолютно серьезным.