Кома
Шрифт:
Я с раздражением укусила очередной пончик, измазав нос в сахарной пудре. Народу было мало, под потолком лениво жужжала муха, наматывая круги вокруг люстры, наверное, тренировалась для мушиной "Формулы 1". Скукота... Но скучать мне пришлось недолго. Хлопнула деревянная дверь, и в кафешку ввалилась разудалая компания, человек двенадцать-пятнадцать, в основном парни, хотя и было несколько девушек. Я недовольно поморщилась - ну все, конец спокойному поглощению пончиков. Громкие компании в тихих заведениях меня всегда раздражали. Однако, хотя я и сидела спиной, все равно выделила из толпы один голос, не
Я тихонько покосилась в их сторону. Толпа сгрудилась у стойки, кто-то уже заказывал, кто-то выбирал, а Индре стоял посередине и взволнованно что-то рассказывал. По обрывкам фраз мне удалось установить, что рассказывает он не что иное, как сегодняшнюю историю на шоссе. Больше всего мне хотелось слиться со стеной, чтобы он меня не заметил. Но напрасно, в висок ударила боль. Я ничего не имела против спасения один на один, но когда его окружает такая толпа... А он сейчас злой, если я туда попрусь, мне же коллективно голову оторвут... Но делать нечего... Как говорил Фоменко, нырнул с аквалангом, не прикидывайся шлангом. Будем плавать. Я глянула на часы, где активизировался отсчет до следующей критической точки. Надо идти, ничего не поделаешь. Эх, где наша не пропадала...
– Она что, прямо взяла, и наскочила на тебя?
– спросила девчонка, висящая у него на руке, в ее голосе слышалось раздражение. Невысокая блондинка, длинные, прямые как палки волосенки, на редкость стандартное лицо. И вроде черты ничего, а все равно она блеклая какая-то, незапоминающаяся. Это что, его официальная пассия, что ли, удивилась я. Да, Индрек, мне казалось, у тебя вкус получше...
– Ну да, прямо под колеса. А потом взяла и сбежала, - продолжал рассказывать он.
– Не обо мне ли речь?
– я вышла на середину зала и встала в позу.
Молчание, все пялятся а меня. В глазах белобрысой пассии я уловила ревность. Да, Иде-зайчик действительно со шмотками постарался, выглядела я на редкость эффектно - девушки осматривали мой наряд, не скрывая откровенной зависти.
– Ты, - выдохнул Индре, - что тебе еще надо?
– Совсем немного, - ответила я и глянула на большие допотопные электронные часы за стойкой - на них предусмотрительно шел отсчет. Умница, Дьявол.
– Отцепись, - скомандовала я белобрысой.
– Что? С какой это стати?
– визгливо спросила она.
– Надо. Отцепись, а то пожалеешь.
– Да кто ты вообще такая?
– она отпустила Индре и пошла на меня, - откуда ты взялась, и что тебе нужно от моего парня? Думаешь, вырядилась и все теперь можно?
– Можно, - я обошла ее стороной и приблизилась к Индре. 10 секунд. Сейчас, или подождать чуть-чуть? 9 секунд. Эта дура может все испортить. 8 секунд. Плевать.
Я ухватила Индрека за пояс и с силой дернула на себя, так что он не удержал равновесие, навалился на меня и мы дружно впечатались в стенку, лицом к лицу, тело к телу.
– Ах ты шлюха!
– заорала белобрысая и бросилась было вытаскивать своего парня из чужих объятий, но не успела. Со страшным грохотом с потолка сверзилась огромная медная люстра, упав туда, где стоял Индре пару секунд назад, разделив нас и белобрысую. Все шарахнулись в сторону, кто-то завизжал,
– Все, - заявила я, оттолкнув его, - свободен, можешь вернуться к своей даме сердца.
Он ошарашенно посмотрел на меня:
– Кто ты?
– спросил тихо.
Я усмехнулась.
– Алиса Селезнева.
Затем я взяла со стола свою сумку и, не оглядываясь, вышла из кафе, провожаемая потрясенными взглядами. 2:0 в мою пользу, бой продолжается, удовлетворенно подумала я, направляясь вверх по главной улице.
Я снова сидела в парке, деваться мне было все равно некуда. Домой идти нельзя. Хотя наших из Москвы никого нет, но на первом же этаже брат, тетя, даже дядя еще жив. Какие у них лица будут, когда незнакомая тетка просто так в дом войдет. Ну да, для них я еще маленькая, одиннадцать лет, а не такая двадцатилетняя дылда. Нет, домой мне определенно нельзя.
– Здравствуй. Алисочка, - раздался за спиной голос.
Я резко обернулась. На газоне стоял Весельчак У и гадко улыбался. Жирные щеки блестели от жира, а брюхо вываливалось из штанов.
– Че надо?
– подозрительно спросила я. Кто это со мной в шутки играет?
– Отдай меолофон, детка, - прогнусавил он. Но продолжить не успел - одним точным ударом я сшибла его на землю.
– Дура, зачем дерешься?
– на газоне валялся Джо и тщательно ощупывал подбитый глаз, - уже и пошутить нельзя, - плаксиво заныл он.
– Ой, Джо-чан, - оторопела я, - это ты?
– А кто же? Или ты Невинного ожидала увидеть?
– Что ты здесь делаешь?
– спросила я и помогла ему подняться.
– Ну скучно мне стало. Вижу, ты Алису припомнила, вот и решил устроить маскарад. А ты сразу драться...
– он достал платок, смочил его в фонтане и приложил к покрасневшему глазу - Вот, полюбуйся, что ты наделала. Знаешь, чего стоит сохранить свое тело в первоначальном состоянии после смерти? А я, если ты еще не знала, уже далеко не свежачок.
– Да знаю, - пробормотала я примирительно, - покажи глаз.
Он упрямо не отнимал платок от лица:
– Не дам. Я не сторонник подставлять второй глаз, после того как меня шибанули по первому.
– Ну перестань. Покажи, - я потянула его за руку, - давай.
Нехотя, не без моей помощи он убрал платок. Синячище обещал быть абсолютно шикарным, на малиновом фоне уже намечались черно-лиловые разводы. Да, удар у меня хорош, ничего не скажешь.... еще с тех пор, когда я усиленно тренировала теннисную и волейбольную подачу. Навыки и точность остались на всю жизнь.
Джо внимательно следил за моей реакцией, затем огрызнулся:
– Что, чувствуешь гордость за такое произведение искусства?
Я не сдержалась и захихикала.
– Да, - продолжал он, - тебе весело, а мне потом в лаборатории черт знает сколько тело восстанавливать.
– Не плачь, - сказала я, - хочешь, я буду тебе каждое утро кофе носить, прямо в кабинет, целую неделю, а?
– Не надо, - оторопел он, - меня Дьявол из ревности сошлет нафик. Даже не думай об этом.
– Не сошлет, - усмехнулась я, - я его успокою.