Колокольчик в Праге
Шрифт:
Вызвать Петру Степанкову на непринужденный разговор особого труда не представляло. Она любила говорить. Особенно обо всем, что не затрагивает неприкосновенных тем общежития. Алексей Аврелин сделал вид, что внимательно слушает, вставлял где «надо» восклицания и вопросы. Вскоре он многое узнал о Петре Степанковой. Понял много такого о жизни общежития, о чем не подозревала Михаела Констатни.
– Следовательно, вы – экономка? – серьезно произнес Алексей Аврелин.
– Да. – довольно ответила Петра Степанкова, не замечая удивленные взгляды Михаелы Констатни и супруга Степанкова.
– Вы естественно помогли Евгении обрести безмятежное успокоение в
Согрела радость девушку, послышавшаяся в голосе Алексея Аврелина. За всю свою жизнь ей еще никогда не нравился ни один мужчина. Тем более она никому не верила, пока не произошли грандиозные события в жизни, проживая в этом старом общежитии.
На лице же Михаелы Констатни четко выразилось желание дать отрицательный ответ, который тут же мог последовать после вопроса, поэтому опередив Петру Степанкову, поспешила сказать:
– У Петры болели зубы. А недавно ей посоветовали оперировать грыжу позвоночника …
– Слишком много новостей! – внезапно прокомментировала Евгения.
Алексей Аврелин воззрился на Михаелу Констатни: прямолинейный по-детски наивный пыл. Отродясь, он не встречал никого, подобного ей. И на миг растерялся. Это сразило. Она улыбками и словами выразила благодарность его почтительности, что не отказался от чая и печенья.
– Ну и что дальше? – упрямо спросил Алексей Аврелин у молодой девушки.
Евгения смерила его взглядом.
Павел Степанков откинулся на спинку дивана.
– Смотря «что?» является причиной вашего интереса, – с вызовом ответила Михаела Констатни. – В конце концов, мне вовсе не хотелось бы раскрывать роковые тайны совершенно чужому человеку. Но должна вам сказать, – добавила она, спокойно посмотрев на каждого за столом: – У нас здесь присутствует только гармоничность …
Обратившись исключительно к домуправляющей, Алексей Аврелин сказал следующее:
– Я могу ответить вам, только если правильно понял ваши слова; а если я вас понял, то вы непосредственно плохо запомнили мои первые слова. Я – писатель. Вам, верно, не понравится, Михаела Констатни, что увижу и узнаю…
Дальнейший их разговор был прерван появлением огромного, высокого, рассеянного с виду старого человека. На нем был опрятно выглаженная рубашка, брюки серого цвета, но ворот рубашки был смят, галстук не присутствовал, а концы волос топорщились. Михаела Констатни не проявила никаких эмоций по части сказанных слов Алексея Аврелина, она ликовала. Восхищение и восторг отражались на ее ухоженном лице. Обратив свой светящийся взор на мужчину, невозмутимо задала вопрос:
– Патрик, все в порядке?
– М-да. – хладнокровно, не раздумывая, ответил Старый Патрик
– Мы будем это знать, Патрик… – сказала Михаела Констатни, давая понять старому «чеху», что может уходить.
Алексей сообразив сразу, что в веселой и уютной компашке замечательного мало, посмотрел на Евгению, которая сидела не шелохнувшись, пустым взглядом всматриваясь в фарфоровую кружечку с расписными цветочками.
– Приятно было познакомиться – Михаела Констатни, супруги Степанковы. Думаю нам с Евгенией пора, – приняв скоропостижно решение, проговорил Алексей Аврелин. Выразительным жестом он пригласил Евгению встать и выйти из гостиной. Устремленные взгляды вслед образовавшейся парочке ясно говорили об нескрываемом любопытстве, которое было неудовлетворенно. Для Михаелы Констатни интриги на сегодняшний день закончились.
Пройдя по коридорному проходу к лестничному маршу, Алексей Аврелин и Евгения молчали.
На
первых ступеньках Алексей Аврелин нарушил обоюдное безмолвие:– Евгения, вы не устали от этого фарса?
– Почему на «Вы»? И почему решили, что это фарс? –перескакивая через одну ступеньку, она обернулась: – На самом деле все было естественно и без банальной интрижки.
Сделав паузу, легко поклонилась и продолжила:
– Для них! Им так хочется верить, что общение и действия выглядят совершенно миролюбивыми, радостными, теплыми. И безусловно в дружеском кругу мало, что покажется необычного.
Евгения повернулась и начала подниматься по лестнице дальше. Алексей пошел следом за ней, разбирая ее ответ. Несколько раз его рука тянулась к внешнему карману кожаной сумки, где лежали блокнот и ручка.
– Другого здесь не дано, – сказал он, поразившись ее прозорливости. Перед ним мелькали образы и сцена чаепития, которые он предпочел бы не забыть. Но в силу необычности его присутствия в общежитии решил, что сможет делать выводы за вечерним, писательским выполнением работы. Оба остановившись перед дверью квартиры на третьем этаже, Евгения замешкалась в карманах голубого платьица. Достав наконец ключ, она быстро его вставила в дверной замок и открыла дверь. Она повела его по маленькой квартире.
В квартире, где давно не делался обычный ремонт, появилось жуткое ощущение бедности и безысходности. Старые обои коричнево-серого оттенка, деревянные окна с поблекшими стеклами и обычная, дешевая «а-ля! 80-е!» мебель. Хотелось выйти, сразу нанять бригаду рабочих по внутренней отделке домов и привести в наглядный порядок квартиру. Свет сквозь стекла пробивался тусклым и блеклым. Кухня была маленькой, и уже за неказистым столом Евгения улыбнулась смущенно и села на табуретку.
– В нашем современном мире шляпки превратились в своеобразный символ, вы так же считаете Алексей Аврелин? – пробормотала она.
Алексей Аврелин сел за стол напротив Евгении и ответил:
– Не можешь ли ты сделать мне одолжение, Евгения: не обращайтесь ко мне на «Вы», особенно когда мы одни. Я рад редкому обществу – с очаровательной, молодой и красивой девушкой и у тебя нет никаких причин держать дистанцию в вербальном общении. – Евгения ухмыльнулась, он ответил на вопрос: – Шляпа – символизирует в моем случае неординарность и привлекательность. Оригинальности мало, но я их стал носить, когда писал первые работы. Как тебе повезло с расположением дома в большой столице, на этой именно улице. Парк, дружеское отношение соседей и жильцов.
Евгения фыркнула. Подойдя к окну, отворила окно. На холодильнике взяла пачку сигарет со спичками и задумчиво подкурила сигарету. Она вздохнула, подняв руку в знак молчаливого извинения:
– Дружба – весьма растяжимое и разностороннее понятие. Я не курила месяц.
– Хм. – Алексею Аврелину понравилось, что у нее временами, как он заметил, проявляется юмор. Он достал свои сигареты и подошел к окну и встал рядом с ней. Подкурил. Только сейчас – они стали обоюдно разглядывать друг друга. Серо-голубая завеса дыма сигарет окружала кухню. Евгения курила и улыбнулась, любуясь предоставленным ее взору пейзажем из окна. «Удивительная девушка. Веселая, правда – глаза грустные. Черные волосы, ресницы, брови и карие глаза; макияжа практически не существовало на ее бледном лице – это очень красиво!» Ему представился случай, он им воспользовался. На рассмотрение девушки у Алексея ушло не более минуты, а он уже дал характеризующие ей подстать определение – «сирота-красавица».