Книга Предтеч
Шрифт:
– Как положено в молодости, хотелось всего.
– Ага, а потом, значит, увидел, что "все" - это несколько больший кусок, чем казалось раньше. Так сказать - проглотить трудновато, - голос его напоминал какое-то ядовитое шипение, - и обрати внимание, с какой неизменностью, во вроде бы совершенно разных обстоятельствах повторяется одно и то же смертельное разочарование варвара, дорвавшегося-таки до императорского трона и вдруг увидавшего, что - не только за тысячу, но и за три-то глотки жрать не можешь! И, как ни изгаляйся, не сможешь в конечном итоге обслужить одновременно больше одной бабы, потому что у тебя всего-навсего один прибор для этой цели. Как вдруг оказывается... Только у него выход был, посвятить себя дальнейшему хапанию, а вот у тебя - отнюдь-с, и без того ВСЕ есть, то самое "все" которого, как мы упоминали выше, не проглотишь.
– Простите, - говорю, выдавив улыбку, и сам чувствую, какая она у меня выдавленная, - что-то не пойму последней фразы. Ни у вас, ни у кого другого я ничего не брал.
Он нахмурился, глядя на меня с крайним неодобрением:
– Что-о?! А ну-ка дай глянуть твои карты!
– У меня на данный локус ничего нет... То есть я могу найти какие-нибудь, только это будет бесполезно, потому что я ничем таким никогда не пользовался. Хотя, наверное, смог бы...
Тут в его пронзительных, аж светящихся светло-глубых гляделках впервые мелькнул интерес, - это-то я заметить смог, а вот на оттенок, в том интересе присутствовавший, как-то не обратил внимания. Надо думать, - на нервной почве либо же просто по глупости.
– Да что такое ты несешь? Надо глянуть...
Тут он отвернулся от меня и за "поводок" достал (я сам так делаю - с часто употребимыми вещами) стандартный набор, тянущий, пожалуй, на Расширенную Последовательность, и всецело погрузился в изучение. Хмыкнул, включил стоявшую у него на столе "мельницу" какой-то фирмы с Земли Оберона. Классная штука, это сколько же нужно было развивать ЭВМ, чтобы вышла такая удобная, универсальная, быстродействующая штука, да чтобы еще на стол можно было поставить! Впрочем, как и обычно в этих местах, это была одна только видимость, потому что была машинка погружена в солиднейшее Расширение, - я-то видел! А он, покрутив на экране а потом и за его пределами объемы поначалу с шестью, а под конец - аж с девятью переменными на точку (так что не сказать, чтобы уж очень сложные) изволил, наконец, сызнова обратить на меня свое высокое внимание. На этот раз интерес в его глазах был заметно гуще, тот самый Оттенок - тоже, но я опять-таки ничего не заметил:
– Такого не может быть, но я перепроверял три раза, так что придется все-таки считать за факт...
– Да в чем дело-то?
– Ой, прекратите вы паясничать, - в голосе его прозвучало явственное раздражение, - чего уж теперь, на самом-то деле... Явился, значит... То-то я думаю, никуда от него не денешься...
– Клянусь Четой и Нечетой, Левым и Правым - НЕ ПОНИМАЮ.
– До конца значит? Экзамен устроить решил? Так будь по-твоему: перво-наперво ни в каких последовательностях тебя нет, а это значит, что ваша милость не только не существует, но и не имеет ровно никакого права на существование. Это, - согласен, - пол-беды, это бывает, хотя в здешних местах об этом мало кто знает, но я лично такое уже видел, и не раз... Но вот на то, что у этой вот, - он опять показал, последовательности радикал только кажется мнимым, а на самом деле мнимость эта кажущаяся, и радикал, таким образом может считаться случаем, описываемым Нестандартной Грамматикой номер, - черт, запамятовал, сколько их раньше-то приводилось? Короче, - связь все-таки есть, но она такова, что от всей последовательности вы и впрямь никак не зависите, но отношение к ней имеете... чуть ли не причиной являетесь... В-вот ведь ч-черт побери-то совсем!!! Но, так или иначе, - доказано и можете снимать инкогнито. Я тоже обозлился, отнял у него набор и доказал, как и каким образом могу ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не понимать даже в том случае, если он и прав. Дошло, и он улыбнулся с необыкновенным радушием.
– О-о, но это совсем меняет дело, не так ли? Парадоксальным образом может считаться прецедентом, так что почту за честь... Только вряд ли я смогу вам помочь, потому что слишком уж мы все разные, и слишком уж для нас неприменим чужой опыт. Я в плане предположения...
Он откинулся в кресле и замер, сцепив руки, а потом начал:
– Как ни крути, а все живое неизбежно стремится к удовлетворению...
Нет, я далек от вульгарных биологизаторских теорий, удовлетворение может быть и от хорошо выполненной работы, и от того, что другому хорошо, и доходит порой до самопожертвования во имя идеи, всеобщего или же чьего-то персонального блага, - все это есть, но общей сути не меняет: бывает, что люди переносят жестокие пытки, не выдавая ближних, но это потому, что моральная боль
предательства у НИХ - страшнее физической боли. Все в конечном итоге стремится к удовлетворению, какова бы ни была его природа. Но... Что такое больше удовольствия? У вас, насколько мне известно, есть очень красивая подружка?– Есть, - вспомнил, и просто-таки не смог не улыбнуться, - очень красивая.
– А... Простите, только сейчас понял, - вы ведь с ней... до того еще, как получили... новые возможности?
– Можно и так сказать. Но я до сих пор не могу понять, к чему вы все это? То, что вы сказали об удовлетворении, это, простите меня, не откровение. Это даже уже не банальность, это самоочевидная аксиома. Правда, я не формулировал ее для себя, но это только потому что не чувствовал ни малейшей необходимости.
– Так и сидел бы, если не чувствуешь! Отношение самое непосредственное... Вот, мы худо-бедно можем представить себе, как это - увеличить возможность мыслить, как это - стать умнее. Но вдумайся, что в нас есть то, ЧЕМ наслаждаются. Такой же, в конечном итоге орган, как то же ухо или глаз, и так же, как ограничена острота твоего зрения, есть физиологические пределы способности испытывать наслаждение. Ты не кривись, ты думай... Это, в конечном итоге, вопрос ЦЕЛИ, а значит - самое главное.
Потому что отсутствие стремлений в своем пределе - СТРОГОЕ определение не-жизни, не-движения. Когда ты вдумаешься в смысл слов: "большая способность к наслаждению", - то убедишься, что мысли тонут в этом, как в какой-нибудь проклятой проблеме космогонико-полубогословского толка... Ты никак не сможешь себе этого представить, потому что ВСЕ в твоей личности обусловлено существованием такого предела стремлений, а никак не наоборот. Все мысли, привычки, привязанности, память созданы и развиваются под имеющееся значение этого предела, и если бы возникла какая-то сила, способная его отодвинуть... Вся твоя прежняя личность неизбежно будет смолота в порошок, как...
– Как вся теория шахматной игры, если хоть чуть-чуть изменить хотя бы одно правило.
– Как была бы смолота в порошок любая вселенная, если бы изменилось значение одной из констант. А? Стремиться стать тем, кому не будет ни малейшего дела до тебя прежнего, - в чем тут отличие от самоубийства?
– Спасибо за поддержку. И ваш коан мне тоже оченно понравился.
– Не так быстро. Учти еще, что при всем при том - это единственный путь, потому что путь этот только в одну сторону, и ты на него уже стал.
– Ничего такого пока не чувствую.
– Да? А ты погляди на улицу, - он подошел к окну и отодвинул плотный ставень, и по непонятному фокусу открылся вид на бухту, и видны стали совершенно неподвижные, будто заколдованные, корабли среди беспорядочных волн, гребни которых достигали верхушек мачт, пена, как слюна бешеной собаки, светящаяся в таком же бешеном блеске молний, - это же самое творится как минимум в миллионе минимально-различимых альтернатив по обе стороны от нас, и все потому только, что ты чувствовал некую тягу, и стремился к чему-то такому. Ты сплел вместе такое количество маловероятных событий, что какая-нибудь в этом роде пакость просто не могла не произойти.
Он был слишком многословен, - или возбужден, и оттого говорил слишком много. Казалось мне, что он с трудом сдерживается от того, чтобы не начать потирать руки. Он сказал дело, но сам по себе все равно мне не понравился. Кроме того сказанное им по его же определению было для меня бесполезно. Мое неодобрение он почувствовал, или, может быть, просто увидел и потому принял вид глубокой задумчивости. Потом лицо его просияло:
– А! М-м... знаешь, что? Пожалуй, не все так безнадежно вблизи. Словами объяснить нельзя, взять и врезать тебе Безусловный Символ - не хочу брать на себя такой ответственности, а вот ежели на примере? Поймешь - так хорошо, а нет...
Я кивнул с видом такого пон-нятливого, но при этом скромного слушателя:
– Значит, - пока что и не нужно.
– Вот и ладно. Пойдем...
Путь наш во всяком случае лежал через входную дверь, и мы снова оказались под дождем, только дождь этот был неожиданно теплым, он шумел в кронах и наискось лупил по кронам деревьев, которых сроду и не росло на мысе Хай. Здесь в густом, парном тумане угадывались а поверху и виднелись настоящие заросли, заливаемые потоком теплого дождя, затопленные неровным туманом, насыщенные неожиданно-сильными и разнообразными запахами. Я насторожился и вдруг почувствовал, что шевельнул ухом в направлении какого-то шороха, и поразился этому своему собственному движению.