Чтение онлайн

Мой Диттер оказался на голову крупнее новорожденного Ромки. Не могу пока понять, на кого он больше похож. В мальчике основательно переплелись наши с Леем черты.

Синие глазки мальчика смотрели на меня не так уж и бессмысленно. И я, вдруг, поняла, что ему не комфортно, холодно. Вот и губки скривились. Услышав похожий на мяуканье звук, я не сразу сообразила, что малыш так плачет.

— Что с ним? — встревожилась я.

— Сейчас, — Ремтон, которому принявший у меня роды Майлин позволил вернуться в занимаемую мною комнату, ловко спеленал моего сыночка. — Можешь его покормить.

Молока ещё не было. Но Майлин поддержал предложение Рема.

— Маленькому очень полезно молозиво, — сказал он и помог мне правильно приложить сына

к груди.

Сыночек от угощения не отказался. Теперь ему всё нравилось, отчего-то я была в том абсолютно уверена.

— Мне кажется, — неуверенно начала я, — что понимаю его настроение. Вот теперь он спокоен и доволен. Разве так бывает?

Майлин чуть заметно вздохнул.

— В вашем случае, принцесса, я ничему не удивлюсь. Верьте своим ощущениям.

— Майлин, так мой Диттер, и правда, унаследовал от отца дар?

— И от отца, и от всех ваших царственных предков. Слишком уж у него его много.

— Вас это расстроило? — удивилась обречённости, послышавшейся мне в голосе наставника Онура.

— Это с какой стороны посмотреть, — искренне улыбнулся Майлин. — Вот думаю, весёлая нас ожидает жизнь где-то уже через три- четыре года.

Прислушивающийся к нашему разговору Ремтон, хмыкнул.

— Справимся, — уверенно произнёс он.

— Ну-ну, хорошо бы. Но спуску я вашим деточкам не дам, — пообещал то ли нам, то ли себе Майлин Онур.

Я чуть сильнее прижала сына к груди.

— Мама тебя очень любит, малыш. И будет спасать от строгого наставника и немножко баловать, — мысленно пообещала я.

Мне показалось, что мой мальчик меня услышал и понял. Он на минутку отстранился от груди, и его удивительно яркие глазки с благодарностью посмотрели на меня. Через миг, он снова вернулся к увлёкшему его занятию.

А я, сбитая с толку, немного ошарашенная, но оглушительно счастливая, прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Похоже, сыночек транслировал мне своё умиротворенное состояние.

Катерина

— И нет в этом ничего страшного, — усмехнулась я, наблюдая за недовольно хмурящимся мужчиной. — Натин, у вас не плохо получается.

Господин Санари зыркнул на меня, испепеляя взглядом.

Вот только, не на ту напал. Вполне он способен потягать по дому пылесос. Не мне же этим заниматься? У меня и другие дела есть, которые ждут меня, пока Ромочка спит. Ремтон мне сегодня не помощник. У него утренняя смена. Майлин тоже на работе. Мы с сыночком его отвезли, потом поехали в город, пообщаться с заказчиком. И теперь мне нужно в срочном порядке добраться до ноутбука, пока Ромка не возмутился. Он не любит делить меня с компьютером. Мелкий поганец! Папочки на тебя нет. Рем бы с тобой быстро справился.

Усмирять разбушевавшееся дитятко у Ремтона получается на «ура». Я, прям, восхищаюсь его педагогическим талантом. Когда Рем дома, он не спускает мелкого с рук. Ромка ему агукает, папочка млеет от счастья и, с серьёзным видом с ним разговаривает о погоде, о природе, о том, как должен себя вести хороший мальчик. Умора! Но работает же! Ромочка так внимательно его слушает. И не капризничает. Это он из меня пытается верёвки вить. И, надо признать, достаточно успешно. А что? Я сыночка тоже люблю и потому ему уступаю. Только вот, устала я постоянно вести внутреннюю борьбу между потребностями сына и тоской по любимой работе. Трудоголик я. Без головоломных задач мне становится скучно, и я вяну. Май это заметил, и потому не ворчит из-за моей попытки потихоньку заниматься интересующим меня делом. Деньги тоже лишними не бывают. За мой труд хорошо платят. А на нашу компанию расход ого-го какой. Так что поручить Натину Санари, человеку трудовой деятельностью не обременённому, заботы по хозяйству и содержанию дома в порядке, правильное решение. И нечего ему на меня злиться. Когда могу, я ему помогаю. От своей принцессы он же хозяйственных подвигов не ждёт? А я чем хуже?

Что-то я опять разворчалась.

— Натин,

ну, не рождена я для подвигов на бытовой ниве, смиритесь, ладно? — с искренним сожалением в дрогнувшем голосе попросила я.

Он только снисходительно хмыкнул. Оттаял чуток, и то хорошо.

— За вами уборка, а я накормлю вас оладушками. Или картошечки поджарю. Хотите?

— Картошка это хорошо. С грибочками. И с квашенной капустой, — соглашается на мировую мой извечный недруг.

Трудно ему смириться с равноправием женщин и мужчин в нашем мире. Всё стремится запихнуть меня в соответствующие его понятиям рамки. Я ему даже сочувствую, культурный шок и всё такое. Но не уступлю его мужскому шовинизму ни пяди своей свободы. Вот если бы Майлин попросил! Но он для того слишком хорошо меня понимает и не захочет ломать. Он же у меня самый замечательный и любимый.

При мысли о моём любимом мужчине я не могу сдержать улыбку. Почти два месяца уже, как мы обосновались в моей башне. Обособленные комнаты позволяют нам проявлять несдержанность. Что меня очень радует. Потому что, когда Май рядом, у меня плохо получается себя контролировать. И как может получиться, если он раз за разом упорно добивается от меня именно такой реакции. Сумасшедшие у нас с ним ночи.

Вначале Майлин боялся отпустить себя, не хотел испугать своим напором. Я упивалась его нежностью, пока не поняла, что он упорно подавляет свой темперамент, не позволяет проявиться себе настоящему. Соблазну поговорить и убедить я не поддалась. Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать. Я, просто, его соблазнила. Воспользовалась всем, чему научила меня жизнь. Мой энтузиазм не был наигранным, увлеклась я не на шутку. Мне хотелось дать ему всё и много больше. И Майлин сдался. Почувствовав, как рушатся выстроенные им барьеры, я полностью расслабилась, отдавая себя в его руки. Мне не было страшно. Я доверилась мужчине, которого любила, с готовностью принимая всё, что он мог и желал мне дать.

Наутро проснулась, почувствовав на себе напряженный внимательный взгляд. Улыбнулась, сминая его тревоги, потянулась за поцелуем, прильнула к Майлину уставшим, но жутко довольным телом.

— Ты всё ещё хочешь меня видеть? После всего, что я…

— И не только видеть, Май. Я совсем не против повторить, — рассмеялась я, целуя своего упрямца.

— Кати, девочка моя. Я не хотел тебя обидеть, я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Майлин Онур. И хочу тебя всего, а не только ту твою часть, которую ты считаешь возможным мне предъявить.

— Не уверен, что не причинил тебе боль? Прости, почти себя не контролировал.

Виноватый голос Майя вызвал у меня протест.

— Эй, ты чего себе надумал? Мне было потрясающе хорошо.

— Правда?

— Сколько можно разговаривать? — укоризненно вздохнула, заглянув в родные глаза. — Я успела соскучилась по тебе.

— Кати… — простонало моё упрямое счастье, наконец, услышав меня, сдаваясь, не отказываясь больше от наших общих потребностей и желаний.

С тех пор, я, когда случалось о том подумать, радовалась, что спящего за стенкой Ромку мы не можем, пока, смутить, а все остальные нас не слышат.

Ремтон

Маленькому принцу вчера исполнился месяц. Наша надежда на будущее смотрит на мир ярко синими глазами, не позволяет маме надолго исчезать из поля зрения, любит покушать и охотно идёт ко мне на руки.

Меня вообще дети любят. Может потому, что чувства у нас взаимные?

Катерина без вопросов доверяет мне сына. Даже, как мне кажется, радуется, когда я изъявляю желание понянчиться с Ромкой. А теперь и Лотта совсем не против вручить мне своё бесценное сокровище. Ей уже стало тяжело подолгу держать Диттера на руках. А терпеливо лежать в кроватке будущее величество никак не желает. Мои руки принца устраивают. И потому, когда я дома, то с Ромочкой на руках иду спасать, радостно встречающую меня, принцессу.