Клоп
Шрифт:
— Здравствуйте, дети.
Затем вернулся к газете.
Пиус, Лил и Джозиз поздоровались и представились. Вернее, поздоровались они все, а имена каждого из них назвала Лил, те не успели и рта раскрыть.
— Вы ведь гном? — сразу после этого выпалила девочка. — Так же, ведь так? Вы самые лучшие, сильные, самые смелые…
— Ха! Какая славная девчушка, — засмеялся Бамбур. — Слышал, мастер Гамбри? Что ты нашел в этой газете? Тут вон ребятня замечательная. Ну, расскажите, давно вы в "Клопе"? Что за новости? О чем слышали? Я так считаю, дети-то всегда получше взрослых все знают. Ха-ха-ха! Везде что-нибудь наловят.
Бамбур очевидно только что хорошо набил живот и теперь желал с кем-нибудь поговорить. Он буквально сочился задорным настроением. Здесь Лил, которая при любом удобном случае
Пиусу и Джозиз не удавалось вставить ни слова, пока Лил красочно описывала трагедию на Состязании Двух Обжор, отравление знаменитого воина Гроукана Даэркрона, появление в отеле полиции и ее неэффективность, раз отравитель так и не пойман.
— Ну, дела! — удивлялся Бамбур. — Кому понадобилось этого воина травить? Да еще на глазах у стольких людей?
Несмотря на то, что Лил на фоне тяжелого гнома Бамбура выглядела худенькой колибри, они родились с одинаковыми улыбками, которыми теперь одаривали друг друга.
— В наше время везде одна суета, — изрек мастер Гамбри, не отрываясь от газеты.
— Так в следующий раз приедем в "Клоп", а им уже управляет какое-нибудь гоблинское мурло, — весело говорил Бамбур, забивая табак в трубку с длинным мундштуком.
— Не здесь же! — возмутился какой-то "древний" старец в рясе за другим столиком.
Мастер Гамбри тоже покачал головой и протянул Бамбуру маленький бархатный мешочек.
— Все нормально, папаша, — почти выкрикнул гном, махая мешочком недовольному старцу.
Он раскурил трубку, выдыхая дым в мешочек, и все время, пока курил, так делал. Мешочек впитывал в себя дым и даже притягивал тот, что шел из самой трубки.
— А кто такая Собияна Кемфри? — спросил Пиус.
— О, это скверная особа. Ни то, чтобы приятельница. Одна давнишняя история. Чем-то мне эта тетка ее напомнила. Может, помелом? Хе-хе! Почему-то его отсутствием, той тоже его не хватало.
— Да, ты так говорил, — сухо произнес мастер Гамбри.
— А знаете, кого она еще мне напомнила?
— Кого? — заинтересовались ребята.
— Гролей. Что, никогда не слышали о гролях? Это такие мерзкие создания побольше гоблинов с острыми как бритва зубами и двумя глазами-щелочками. Смердит от них, как от болотной тины. Знаете, сколько их тут в тоннелях под городом? Кишмя кишит.
Ребята переглянулись.
— Думаете, пугаю? А вот нет, все правда. Так ведь, мастер Гамбри? Во, видите, кивает. Да что ты, на бирже играть вздумал? Такие эти гроли жуткие, но нет, хе-х, эта особа напомнила мне о них потому, что она не смотрит по сторонам, а ходит, уставившись в одну точку. Именно так нужно поступать, когда встречаешься с гролями. У них есть особенность нападать только тогда, когда на них посмотришь. Наверное, стесняются уродства, кто знает, но так с ними и обращаются. Если, конечно, под рукой нет чего понадежней, молота, например, или славного топоришка. Но им еще нужно неплохо владеть. Ха-ха! Правильно я говорю, мастер Гамбри? Читает! Ладно, ребятки, спасибо за компанию, еще увидимся, мы здесь, думаем, на недельку остановились.
Он встал и похлопал себя по груди (тут можно уточнить, что ростом он оказался скорее по пояс, чем по грудь обычному человеку).
— До свидания, — произнес его попутчик.
Они оба зашагали к выходу. Один словно плывя, другой грузно двигаясь, о чем-то оживленно рассказывая на ходу и хохоча всем телом.
— Ну и парочка! — произнесла Джозиз.
— Этот Бамбур какой-то… странный, — высказался Пиус.
— Я слышала, гномы весьма эксцентричны, — заметила Лил. — Вот здорово! Думаете, много гролей он зарубил?
— Я сильно сомневаюсь в их существовании, — отрезала ее сестра.
— И вряд ли они обитают прямо под нами, — согласился Пиус.
Все трое осторожно посмотрели на пол.
Пиус почти привык, что в холле или в ресторане он мог встретить необычных с виду постояльцев, но этот случай был первым, когда кто-то так запросто признался ему, что он гном. Впрочем, постояльца с такой внешностью он увидел тоже впервые за этот месяц. Возможно, сейчас рядом с ним сидел гном, а теперь сидит какой-нибудь знаменитый волшебник, однако в большее волнение мальчика приводила мысль о близости к своему роду. Этим "Клоп" стал для
него по-настоящему необычен. Теперь Пиус был не одинок, ведь он принадлежал тому миру, к которому имело отношение его семейное древо, чем бы этот мир ни был. Если его родители сбежали и хотели уберечь сына от их прошлого, из этого ничего не вышло, потому что он вернулся домой.Глава 6 — Прошлое приоткрывается
Смотритель парка Рой говорил о последних солнечных днях, и значит, поверив ему, их следовало использовать с толком.
Рано утром Пиус стоял в ванной комнате перед зеркалом, чистя зубы. Он разглядывал свое отражение, и было в нем что-то, чего раньше мальчик не замечал. Он вертел лицом, поворачиваясь к зеркалу то одной, то другой щекой — да, определенные изменения. И небольшая сыпь тут ни при чем (возможно, от переизбытка сладкого в последнее время), появилось что-то новое в глазах, линиях губ, очертаниях носа — может, когда в упор разглядываешь гнома, твой собственный нос становится больше? А может, просто сам мальчик подрос за последний месяц? В любом случае, изменилось хотя бы то, что он вот так изучал себя. Раньше Пиуса Пиус особенно не интересовал. Ему с раннего возраста дали понять, что он скорее предмет, чем личность, да еще от которого больше вреда, чем пользы. Если на дуршлаг можно откинуть лапшу, а все остальное время он тихо-смирно лежит в шкафу, то мальчика, пусть даже подходящего для мытья посуды или чистки одежды, приходится видеть каждый день, и каждый день приходится ожидать от него глупостей.
— Нуфно быво фоверфать бойфэ гуупофпей, — грызя зубную щетку, выговорил Пиус.
Выйдя из ванной комнаты, он выглянул в окно. Небо было ясным, все вокруг готовилось пропитаться солнечным теплом. День требовал выделиться чем-то грандиозным. Но сначала успеть позавтракать и бежать на занятия.
Преподавателем, которого нанял господин Прелтит, был серьезный молодой человек по имени Филис Парник. Ребята обращались к нему "учитель" и никак иначе, преподавание он видел своим призванием и даже получал удовольствие, когда к нему обращались именно так. Лил вообще вскоре забыла его настоящее имя. Дети не называли его "господин учитель" — просто "учитель" (может быть, иногда еще "мучитель", но для этого у каждого здорового ребенка найдутся причины).
Когда Пиус зашел в кабинет, учителя в нем еще не было. За длинным столом напротив друг друга сидели сестры Прелтит. Перед ними были разбросаны учебники и тетради. Лилил и Джозиз приветственно помахали Пиусу, и он сел рядом с ними.
— После уроков мы с папой идем на пляж, — сказала Лил. — Надеюсь, у тебя нет других планов.
— Конечно, нет. Я с удовольствием.
— Отлично.
Пиус взял учебник и попытался вспомнить страницу, на которой закрыл его в прошлый раз. Рядом лежала его тетрадь по математике. На самом деле замечательно, когда тебе не нужно носить с собой на занятия груды тяжелых книг и письменные принадлежности, каждый раз все необходимое ждало на своем месте в одном помещении. Но Пиус не мог вспомнить нужную страницу, потому что теперь думал о пляже. Лучшей идеи для сегодняшнего дня и придумать нельзя.
— Ты решила мою задачу? — спохватилась Джозиз.
Лил отвела глаза в сторону. Сестра уставилась на нее испепеляющим взглядом. В этот момент в кабинет вошел учитель.
Не смотря на то, что Джозиз после занятий пообещала, что не будет разговаривать с Лил по крайней мере три месяца, для поездки на пляж она согласилась сделать малюсенькое исключение.
Господин Прелтит вышел из отеля в шлепанцах и с огромной панамой на голове. Его лицо сияло, он смотрел на небо и щурился. В одной его руке был маленький, но увесистый чемоданчик, в другой большая корзина, накрыть которую смогла бы только его панама. Следом за ним в приподнятом настроении в легких летних майках показались Лилил, Джозиз и Пиус. Вся компания спустилась со ступенек и встретила Крочика. Тот направлялся к ним в отель, и ребята позвали его с собой. Мальчик пригляделся к господину Прелтиту и согласился.