Клин
Шрифт:
— Погоди, погоди, дай соображу. Столько народу.., записали не тот номер... Не тот... Не тот?..
Снова у меня в голове зашевелилась мучительно неуловимая мысль казалось, вот-вот я поймаю ее за хвост, вот-вот она даст мне ключ к разгадке, к великому открытию. Невыносимое состояние!
— Нет, не получается. Видно, в логическом мышлении я полная бездарь. А ведь чувствую, попадись мне в руки эта ниточка, весь клубок размотаю.
— У меня другое чувство, - задумчиво сказала Янка.– Как только ты его размотаешь, тут-то и начнется содом и гоморра. Чует моя душа...
— Благоговейно склоняю голову перед твоей прозорливой душой...
Откровенно говоря,
Весь вечер царили тишь и покой, поэтому я заранее настроилась на то, что спать мне не дадут. И правда, ночью, в два часа, разбудили.
— Алло, Скорбу!...
— Да, слушаю.
— В-2 в порядке В-3 - на завтра. Район сто два не годится, больше подходит район сто три.
— Почему не годится?– заинтересовалась я, надеясь наконец узнать, где эти районы расположены.
— Там проезжают три поезда... Я тут же вознесла благодарение господу за серьезную подкованность в предмете и уверенно спросила:
— Создают возмущения?
— Да. Жаль, с подъездом будет неудобно.
— Какие-нибудь помехи?– снова рискнула я.
— Дорожные работы. Неизвестно, насколько затянутся. Завтра узнаем. Отбой.
Ага, значит, им мешают электромагнитные возмущения. Все говорит за то, что они проводят какие-то испытания. А раз смертельно боятся милиции, стало быть, испытания нелегальные... Украли какое-нибудь оборудование с Польского Радио? Надо будет узнать, не пропало ли там чего...
Вернувшись с работы, я сразу позвонила своим друзьям на радио.
— Точно, пропала запись с Эрфой Китт. А почему ты спрашиваешь?
— Да так. Меня интересуют экстраординарные пропажи.
— Таких вроде не было. Во всяком случае, я не слышал.
Оставалось выяснить, в каком районе проезжают один за другим три поезда, причем после двадцати трех часов, поскольку операции у них назначаются, как правило, на это время. Я утащила из сейфа у главного бухгалтера железнодорожное расписание и наутро за завтраком стала его изучать. Никогда еще я так долго и так тщательно не пережевывала пищу, зато результаты получились потрясающие. Я отыскала место под Варшавой, где действительно в течение двух часов проезжают три состава. Теперь у меня на очереди была пища для размышлений... Надо при первом же звонке разузнать, где находится район сто три, а потом произвести разведку на местности, может, там все и выясню...** Всю вторую половину дня я прождала звонка. Отвергла приглашение на бридж, не пошла к парикмахеру, не купила себе хлеба, порешив лучше помереть с голоду, чем упустить хоть крупицу информации. Как репей за собачий хвост, цеплялась я за ниспосланное мне судьбой приключение. Телефон зазвонил в полдесятого.
— Алло, - в нетерпении откликнулась я, всеми фибрами души настроенная на Скорбута.
— Иоанна? Как поживаешь, это Януш... Сначала мне показалось, что дело дошло до слуховых галлюцинаций. Потом несчастное мое сердце забилось в грудной клетке как безумное, потом мне стало дурно, потом наконец я смогла подать голос.
— Невероятно, - прощебетала я и высшей степени беззаботно и доброжелательно.– Ты снова в Варшаве?
— Ну да. Хочу извиниться за неожиданный отъезд...
— Это ужасно...
— Что именно?
— Что ты извиняешься Я уж было рассчитывала, что смогу бесповоротно на тебя обидеться.
—
Надеюсь, ты этого не сделаешь? Сама знаешь, какая у меня работа иной раз срываешься с места, не успев перевести дух.Не ожидала я от себя, что после всего пережитого и вроде отболевшего так вдруг расчувствуюсь. Хватило одной секунды, чтобы мои нынешние треволнения, моя страсть к тайнам, к разным авантюрам лопнула как мыльный пузырь. Все это натужное, напускное - лишь бы унять боль от занозы, застрявшей глубоко в сердце. Жизнь моя стала невыносимо пустой, вот я и пытаюсь заполнить ее случайной дребеденью. Милостивая судьба подкинула мне какой-то Скорбут, чтобы я забыла про свою беду. Но вот объявился Януш, и беду как рукой сняло...
А потом я внезапно осознала смысл того, что он говорит. Как же так? Уже неделю в Варшаве? И только сегодня обо мне вспомнил?
Возликовавшую душу словно холодной водой окатило, я даже заподозрила, что объявился он ради несчастных пятисот злотых, которые я у него заняла в ту безумную ночь...
— Что, деньги понадобились?– мрачно перебила я его.
— Ты о чем? Прости, не понял...
— Я спрашиваю, тебе прямо сейчас отдать те полтыщи?
— Какие полтыщи?
— Те, что я тебе задолжала три недели назад - Задолжала? Серьезно? Приятно слышать.
— Я так понимаю, что надо вернуть. Когда и где?
— Погоди, дай подумать. Времени, как всегда, в обрез...
Условились мы ко взаимному удовлетворению. Завтра он будет ждать делового звонка у себя в гостинице, и наши общие финансовые дела, учитывая данное обстоятельство, ему удобней уладить там же, при личной встрече...
А потом снова позвонили.
— Алло, Скорбут...
Да провались ты, постылый Скорбут! Какое мне дело, где находятся проклятые районы - хоть на Северном полюсе, хоть в столичном Дворце культуры! Всякие шайки прохвостов, бандитов и прочих злодеев теперь меня интересуют как прошлогодний снег. Единственный объект моих интересов только что положил трубку на другом конце провода, в гостинице "Варшава".
Со смертельной скукой выслушала я известие о том, что испытания В-3 временно отложены. Все мои помыслы и надежды были направлены на другое. Завтра я полечу в гостиницу, отнесу ему спасительные, благословенные полтыщи злотых...
Благословенные полтыщи предстояло еще где-то раздобыть: отдай я свои собственные, пришлось бы до конца месяца положить зубы на полку. Стрельнуть такую сумму за пять дней до получки - дело гиблое. В родном коллективе мои поползновения получили решительный отпор: кто стучал пальцем по лбу, кто разражался издевательским смехом. Меня это не подкосило, особых иллюзий я не питала. Телефонные переговоры принесли такой же результат, как и непосредственные, то есть нулевой. Короче говоря, я истратила массу усилий, приближая момент, который окончательно сделает мою жизнь несчастной, лишит последней надежды...
Все это время я изо всех сил отгоняла от себя горестные мысли. Ведь и слепому ясно, что мой интерес к нему не идет ни в какое сравнение с его интересом ко мне. Он видит во мне не лишенную обаяния знакомую, с которой дружи хоть всю жизнь: и на люди с ней покачаться не стыдно, и не соскучишься - при ее-то экстравагантных завихрениях! И ничего больше. А что вижу в нем я?.. Нет слов!..
Я шла на встречу, напичкав себя строжайшими инструкциями. Наказала себе держаться по-товарищески тепло, но соблюдать при этом достоинство и легкую светскую дистанцию. Поднялась лифтом на четвертый этаж, постучала. Он встал из-за стола, за которым что-то писал, и встретил меня с радостной улыбкой в голубых своих глазах.