Клин
Шрифт:
— Всегда к вашим услугам.
Весе положил трубку, благодаря чему я наконец смогла принять нормальную стойку и слегка остыть.
— Поразительно, - недоумевала я.– Он должен был закатить скандал.
— С какой стати? Он ведь меня с тобой не связывает. А вообще как тебя понимать? Что значит "не тот"?
— Я тебе разве не говорила? Мы с ним столкнулись случайно в "Бристоле". Оказалось, не тот. Я преследовала невинного агнца.
— Но ведь это он оскорблял тебя по телефону?
— Да, но меня интересует совсем другой... Я объяснила Весе в деталях прискорбное недоразумение.
— Я уже во всяких твоих субчиках запутался. Лично мне не нравится скандалист. А которого из них зовут Януш?
— Подозреваю, что обоих. Этого точно, а того наверное. Вообще Янушей развелось как собак нерезаных.
— Вот именно, - с горечью подхватил Януш.– Я, пожалуй, сменю себе имя. Тот твой, из Лодзи, тоже Януш?
— Ага. Преследует меня это имя, хоть плачь.
— Я бы с удовольствием с ним повидался, - сказал Весе раздумчиво.
— С которым?
— Со скандалистом. Позвонить, что ли, и предложить встретиться?
— Бить будешь? Когда хватился! Все уже быльем поросло. И вообще я не хочу с ним связываться. Его личность меня не вдохновляет.
Уверенности в том, что Весе образумился, у меня не было, как бы теперь еще и он не натворил глупостей, расхлебывать-то придется мне! Вот уж не было печали, и так на меня все шишки валятся, белый свет не мил, даже собственная персона ничего, кроме раздражения, не вызывает...
Видно, не судил мне бог дописать треклятую статью в тиши и спокойствии. Сразу же по возвращении домой я создала себе рабочую обстановку, вознамерившись целиком отдаться творчеству. Окно стояло распахнутым по причине внезапного и бурного наступления весны. И вот в это самое окно врывался странный, раздражающий своей монотонностью звук. Что-то где-то пыхтело: "пффф.., пффф..." - переходя в сочный рык, разносящийся далеко окрест. Сил моих больше не было, я встала и подошла к окну. Напротив на балконе какая-то баба набирала в рот воды и могучим фонтаном прыскала на свой цветник.
Казалось бы, балкон являет собой физический объект, ограниченный в пространстве. Как бы не так - балкон этой поливальщицы, засаженный цветочками, судя по продолжительности действа, тянулся в бесконечность. Все-таки запрет на владение огнестрельным оружием имеет свой глубокий смысл...
Я попыталась воздействовать на свою мучительницу устрашающим взглядом, но меня оторвал от гипнотического сеанса звонок. Подходя к телефону, я была уже на точке кипения. Кто бы ни звонил, чума на его голову! Значит, судьба к нему неблагосклонна, а я лишь слепое ее орудие.
— Слушаю, - процедила я.
— Четыре сорок девять восемьдесят один?
— Да!
— Операция "Скорбут"...
Несмотря на дикое раздражение, я сразу усекла, что голос на этот раз совсем другой. При мысли о том, что полстолицы решило изводить меня припурочными розыгрышами, я окончательно вскипела и оттого стала олицетворением любезности.
— Что означают эти шутки?– спросила я строгим, но исключительно вежливым тоном.
— Какие шутки, это не их вина!– обеспокоенно вскричал голос. Подвела синхронизация, почему никто не принимал сигналов?
Честно говоря, озадачил он меня до крайности. Нерастраченная злость делала мои
реакции не совсем нормальными, и вместо того чтобы объяснить ошибку, я снова ввязалась в диалог.— Ясно почему! Значит, не правильно подобраны позиции, - сварливо сказала я. Слово "сигналы" ассоциировалось у меня с пусканием зайчиков, и в моем воображении возник некто с зеркальцем в руках - он пускает зайчиков на местности, заслоненной холмом, оттого их и не видно.
— Может, и так, - с сомнением протянул голос.– Следующим будет район сто два, К-2 и К-4. Завтра, в двадцать три ноль-ноль. Конец связи.
Ошеломленная не меньше, чем в прошлый раз, я хотела было спросить, как это можно пускать зайчиков в двадцать три ноль-ноль, но он уже отключился. Оставалось только тупо таращиться на безмолвствующую в руке трубку. О чем он, говорил? К-2 и К-4 - это дома из железобетона; воруют стройматериалы, что ли?
Странный разговор немного меня развлек, баба на балконе перестала наконец плеваться, и я снова уселась за статью. Дошла до половины, когда телефон опять затренькал. Я подняла трубку не без азарта, у меня уже сложилось суеверное представление, что усиленные мои размышления о домах культуры притягивают ко мне некие сверхъестественные силы, как громоотвод притягивает молнии.
— Это ты?– спросила моя верная, незаменимая приятельница Янка и сразу же таинственно доложила:
— Видела твоего друга.
— Какого друга?
— Или врага, - уступчиво поправилась Янка.– Смертельного твоего врага.
— Какого еще врага?!
— Врага с собакой!
— Мать честная!
Вздумалось же сегодня всем как по заказу морочить мне голову этим человеком. Сначала Весе, теперь Янка... Чтоб им пусто было! Однако не худо бы узнать подробности.
— Ты хотела сказать - мою жертву?– с нажимом уточнила я.
— Жертву так жертву, хотя я что-то не слышала, чтобы жертвы так обращались со своими палачами. По мне, так он сущий враг!
— Пусть будет враг. Где ты его видела?
— На лестнице.
— А нельзя ли поточней? На какой лестнице? Пожарной?
— Нет, на его лестнице. Он ведь живет на Старом Мясте? Верно? Бьюсь об заклад, это он!
— Во-первых, с чего ты взяла? А во-вторых, как тебя занесло на его лестницу?
— Я была у Маньки, ну знаешь ее, моя товарка, забежала к ней в рабочее время. Она там живет, на Старувке. Стою, понимаешь, под дверью, звоню-звоню. Мертвая тишина, звони хоть до конца света. Слышу - чьи-то шаги на лестнице, вот было бы здорово, думаю, если б это оказался он. Оборачиваюсь, смотрю - точно он!
— Почему ты так решила?
— Узнала по твоим описаниям. Брюнет, ростом два метра, волосы зализанные. Ведь зализанные?
— Да, назад, без пробора.
— Вот-вот! Возраст тот же, а главное - собака! Большая черная зверюга! Господи, какая она громадная!
— Еще подрастет. Порода такая, я же тебе говорила. И что дальше?
— А ничего, он спускался себе по лестнице со своей псиной. Мне что - я повернулась и уставилась во все глаза.
— А он тебя заметил?
— Не слепой же. Конечно, заметил, даже внизу оглянулся, а я все таращилась. Могу сразу сказать, он мне не понравился!