Каскадер
Шрифт:
Я вкратце пересказала Арсу историю со сказителями.
– Что же мы можем противопоставить этой Наине, если убить ее практически невозможно?
– У меня есть два варианта. Первый – ночью ты проникаешь в ее комнату и соблазняешь ее.
– Почему я?! – Арс выглядел таким ошарашенным, что я не могла не засмеяться.
– Потому что Анна сказала, что Наина – моя полная противоположность. А все девушки-противоположности всегда влюбляются в одних и тех же парней. Это я по собственному опыту знаю. После того, как она в тебя влюбится, она станет бороться против князя. С ее-то талантами…
– Давай лучше второй вариант. Надеюсь, мне он понравится
– Легко. Видишь ли, на прошлой неделе, после побега мастера, я пыталась проследить, куда он направляется, и нашла клочок бумаги с именами. У Даромира я узнала, что это список найденных сказителей. Князь использовал троих, четвертый так и не "понадобился. Это парень, он живет в Тихвине.
– «3. Наина Воронцова. Санкт-Петербург.
4. Илья Виноградов. Тихвин.
5. Ро…» – прочитал Арс, когда я протянула ему листок, спрятанный под крышкой неработающего ноутбука.
– Я знаю, как разбудить силу сказителя. Рецепт такого зелья записан в книге, которую вы нашли у Иванушки. Мы разыщем этого Илью, напоим его зельем и выставим против Наины!
– Ты думаешь что-нибудь получится? Мы даже не знаем, сколько ему лет! Что, если это маленький мальчик?
– А какой опасности мы его подвергнем? Он же не на ристалище выйдет!
– Как мы сумеем уговорить его родителей?
– Это уже дело десятое. Разыщем его, а там уж решим.
– А это зелье? Оно ведь может быть очень опасным! Ты забыла, что было с тобой?
– Мы всего лишь пробудим его силы сказителя.
– Я боюсь, у нас ничего не получится. И не уверен, что мы можем позволить себе рисковать жизнью мальчика.
– Почему у нас не получится? – спросила я, проигнорировав реплику насчет риска. В конце концов, опасность угрожает всему человечеству. Тут не до сантиментов.
– Подумай сама – князь добился желаемого с третьего раза. С третьего! А ты хочешь, чтоб мальчик, неизвестно даже, обладающий ли именно той разновидностью дара, что нам нужна, выпил зелье и тут же противостоял Наине, которую тренировали черт знает сколько времени! Ее даже на ристалище один раз выпустили!
– Только для того, чтоб повязать кровью!
– Бредовый план, Керен.
– Другого нет, – отрезала я. – Вертолет здесь?
– Да. Ты что, собираешься вылететь сейчас?
– Да. Нет. Не знаю… Лучше на рассвете – как раз прибудем к тому моменту, когда откроются все службы. Разыщем через паспортный стол этого Илью. И до следующего боя – двое суток. Должны успеть за это время его подготовить.
– А как же завтрашний бой?
– Думаю, мы проиграем. Но если у нас будет план, выполнимый план, то все смогут сдаться раньше, чем их убьют. Князь будет в восторге… Сначала.
– Считаешь, что он не догадается?
– А как он может догадаться? Анна мертва, Даромир ничего мне толком не сказал, переврав половину.
– Что ж, пожалуй…
– В любом случае, это наш единственный шанс. Что еще мы можем противопоставить колдовству?
– Наверное, ты все же права. Но, Керен, мы никак не сможем вылететь сразу с утра. Только после боев.
– Почему? Обойдутся без нас, как и в прошлый раз.
– Нет, – Арс покачал головой. – В тот раз соперников распределял Антон Михайлович, в этот раз – Даромир, военачальник князя. И мы с тобой и Глебом в списках. Такеши, конечно, заменят, но нас не отпустят. Это против правил.
– Поняла, – со вздохом произнесла я. – Что ж, тогда делать нечего. Не думаю, что нам есть чем заняться этой ночью… По крайней мере, за пределами комнаты. – Арс
ухмыльнулся. – Хотя я пообещала себе сегодня, что если выживу, то научусь нормально сражаться на мечах. Может, потренируемся?– На улице уже темно, а в спортзале для этого маловато места. И потом, ты прекрасно справляешься с кинжалом.
– Прекрасно-то прекрасно, но, как ты мог убедиться, сегодня, например, от моего кинжала толку было немного.
– Немного?! – Арс расхохотался. – Да если б не он, ты бы погибла.
– Я ничего не помню. Почему ты считаешь, что без него я бы не справилась? Я ведь сражалась мечом Шарка. До сих пор запястье болит.
– У тебя был всего один шанс выжить – и ты его использовала. Ты сражалась одновременно мечом и кинжалом. Мечом убивала, а кинжал тут же залечивал твои ранения. Поэтому ты жива и здорова.
– Да-а… Я вспомнила…
Они приближаются. Рукоять меча в руке нагрелась, но руки пока не устали, и не утратили гибкости. Подумав, я взяла Биту в другую руку. Зачем? Не знаю. Но сейчас мне понадобится все. что у меня есть, и все, что я умею.
Метательные ножи я использовала первыми. Пятеро монстров упали раньше, чем успели понять, что происходит. Но их слишком, слишком много… Надеюсь, что ребята успеют дойти до портала.
Окружить меня им не удастся – я слишком маленькая и ловкая для них. Но любой удар по голове прикончит меня.
Так я никогда еще не прыгала, уворачиваясь от трех огромных дубин одновременно… К счастью, нужную тактику я обнаружила сразу. Удар мечом, ни разу не ставший смертельным – все же я слишком слаба для того, чтоб одним ударом и без того тяжелого оружия завалить коня, – а после коснуться открытой раны Витой. Несколько секунд – и очередной труп падает на землю, мешая моим противникам…
Удар… Увернулась… Удар…
Боль пронзает руку с мечом, падаю на колени… Бита поглощает энергию, быстрее, чем ломаются кости… Невероятные ощущения, болезненные до зубовного скрежета, но в то же время совершенно необыкновенные, – это не описать словами, когда кость срастается за миг до перелома…
Не знаю, сколько прошло времени, не знаю, скольких я уже убила, не знаю, дошли ли ребята, но знаю, что больше не могу. Под тяжестью меча отваливается рука, в запястье что-то хрустит при каждом ударе, а все тело болит, хотя нет никаких повреждений… Ноги скользят по траве, залитой кровью, волосы слиплись в единый ком, кровь и во рту, и на лице, заливает глаза – едва успеваю смахивать…
Надеюсь, я все же дала ребятам фору, которая им нужна…
Меч падает из раскрывшейся ладони, падает невероятно долго, наконец вонзаясь острием в землю, и падает плашмя… Пытаюсь увернуться от очередного удара, но не получается, не успеваю, просто не успеваю…
Над моей головой дубину блокирует чей-то клинок, и последнее, что я вижу, прежде чем погрузиться в спасительную тьму, это разноцветные глаза, полные тревоги и надежды…