Каскадер
Шрифт:
Выпалив это, я вскочила и вышла из кустов раньше, чем парни успели понять, что именно я сказала и тем более попытаться меня удержать.
Совершенно спокойно, словно так все и должно быть, я подошла к крыльцу, и пошла мимо.
– Смотри, Велимир! Я уже выучила чародейство воды… и огня. Велимир, неужели мне придется выйти на поединок? Я не смогу! Убить я не смогу! – восклицала девушка.
– Амелфа сообщила мне о твоих успехах, – голос парня звучал абсолютно ровно и холодно.
– Ты… Проклятый упырь! – в сердцах крикнула девушка и скрылась в доме, захлопнув за собой дверь.
– Наина! –
Черт! Ну почему они не могли поговорить подольше и о чем-нибудь важном…
– Я все равно не буду убивать! – девушка просунула голову между косяком и дверью и, показав парню язык, снова скрылась внутри.
– Тебе и не придется, скорее всего! – отозвался «проклятый упырь».
Я как раз проходила мимо. Взгляд Велимира безразлично скользнул по мне – я ощутила это, даже не глядя на него, – и только я успела с облегчением вздохнуть – ох, кажется пронесло! – как он вздрогнул, словно очнувшись или от неожиданности, и внимательно посмотрел на меня.
Я, уже не размышляя, повернулась к нему спиной и дала стрекача. К сожалению, он тоже не стал стоять раскрыв рот. И он оказался отличным бегуном. Он догнал меня раньше, чем я достигла того места, где мы убили волкулака.
Тяжеленная ладонь легла мне на плечо и швырнула на землю. Я вскочила, сжимая в ладони рукоять Виты.
Воин, явно не собираясь со мной беседовать, одним мощным движением руки ударил по запястью. Рука мгновенно онемела, и я выронила кинжал. Следующий удар снова поверг меня на землю, я, не успевая вскочить, покатилась, стараясь не попасть под его тяжелую ногу – о том, что бить лежачих невежливо, он явно не слышал…
И все же мне хватило ловкости и умения – я смогла вскочить и даже одним резким выпадом прочертить на его груди глубокую полосу одним из метательных ножей. Кровь, правда, не выступила, что напугало меня куда больше, чем удары Велимира. А если его можно убить только серебром?.. Или вырвав его. сердце? Хотя ножи-то у меня и так с содержанием серебра…
Эта растерянность меня и погубила. В третий раз я рухнула на землю и уже не смогла увернуться от ноги воина, врезавшейся мне под ребра… Судорожно согнувшись, я, уже ничего не соображая от боли, могла лишь пытаться уворачиваться…
Еще один удар – и я полностью потеряла способность сопротивляться. Угасла даже единственная надежда на то, что он захочет узнать, что мне здесь было нужно и попробует допросить. Но, похоже, это для него было чем-то само собой разумеющимся.
Я поняла, что так или иначе, но это конец.
Я не хочу ТАК умирать!
Собрав последние силы, я уклонилась от ноги Велимира и даже встала на колени, сжав оставшийся нож в руке. Он не торопился напасть – понимает, гад, что я на последнем издыхании, но доведена до отчаяния…
– Я вообще… не хочу… умирать…
И тут он впервые заговорил:
– Тогда не стоило и приходить.
Я зажмурила глаза. Рука с ножом безвольно опустилась. Я ждала последнего, завершающего удара, моля лишь о том, чтоб это было быстро.
Именно поэтому раздавшийся шум стал для меня неожиданным, а открыв глаза, я увидела Арса и Глеба. Велимир лежал на траве, у его затылка разливалась лужица крови. Значит, все же у него есть кровь, как и у любого живого существа?
Почему
то от этого знания мне стало намного легче.Я попыталась встать, но не смогла. Арс бросился ко мне, и в этот момент я возненавидела себя за свою слабость, потому что чувство, отразившееся в его чудесных разноцветных глазах, было жалостью, и ничем иным. А я ненавижу, когда меня жалеют.
– Бежим, – выкрикнул Глеб. – За нами уже наверняка погоня.
– Я… не смогу… Оставьте меня!
– Идиотка! – Арс перекинул меня через плечо, я не выдержала и застонала от боли в ребрах.
Бежать, конечно же, не удалось, но шли парни довольно быстро. Видимо, время от времени Арс передавал меня Глебу, потому что когда я в очередной раз очнулась, на меня смотрели карие глаза, а не разноцветные.
В следующий раз я пришла в себя от дикого холода, внезапно захлестнувшего меня с ног до головы. Пытаясь вдохнуть, я почему-то оказалась в воде, захлебываясь ею. Перед глазами мелькнул длинный зеленый чешуйчатый хвост, тонкие женские ручки, тянущие меня за волосы, и короткий меч Арса… Затем облачко зеленоватой крови в воде, и я, окончательно захлебнувшись, опустилась на дно…
Жизнь у Наины началась тяжелая – ведь ей нужно было стать воином, способным защищать интересы язычества, а она…
Она никогда и близко к оружию не подходила. Меч смогла удержать только одноручный, да и то, как выразился Велимир, самый хлипкий. Арбалет, лук, стрелы отмели сразу – научить ее пользоваться таким оружием за короткое время, что осталось до турнира, – дело невозможное, даже для колдовских существ. Поэтому ее наскоро научили держать в руках меч и отправили учиться чародейству – к навье Амелфе.
Эта Амелфа оказалась довольно привлекательной женщиной – стройная, высокая, с длинными черными косами. Лицо, правда, ее пугало – черные, невидящие глаза, черные губы, следы чьих-то когтей на щеке… Навья. Тоже мертвец, да еще из самых тоскливых, насколько помнила Наина, – проклятые покойники, тянущие жизнь из людей. К тому же такие были сильны и неплохо сражались.
История самой Амелфы, которую она как-то поведала девушке, была очень печальной – она полюбила упыря еще будучи человеком, но князю Венцеславу нужна была власть над ее любимым… Дальше Амелфа не распространялась – но Наине и так было ясно, что князь сделал. Убил девушку и превратил ее в навью.
– Наина? – спросила Амелфа, когда девушка пришла на ее поляну – далеко на севере островка. Земля здесь была как будто выжжена пожаром – темная, сухая и совершенно безжизненная. Растения словно боялись расти на этой поляне.
– Да, – справившись с первым впечатлением, ответила Наина. – Это я. Вы… то есть ты… Амелфа?
– Ты – слабый воин, – ледяным голосом проговорила Амелфа. – Надеяться на чародейство, пытаться сражаться только колдовством – с христианами это глупо. Они растопчут тебя, как жука. Но ты – сказительница… как и я. Была. Раньше, – тут холодный голос покойницы изменился. – Видишь, чем стала.
Наина неуверенно кивнула. «Ну и страшная, – подумалось ей, – вот интересно, здесь хоть кто-то не сказителем был? Эх, ну и жизнь!»