К.С.В...
Шрифт:
– Он и сейчас никуда не делся, - огрызнулась я, тем не менее, понимая, что это было сказано скорее по привычке.
– Я и вправду верю тебе, в тебя, как больше нравится. И я знаю, что ты меня не предашь, никогда. Тем более так, как он..., - стиснула я напоследок зубы, скрывая приступ очередной душевной боли.
– Черт возьми, Том...
– Хоть в этом не спорь со мной, пожалуйста, - отчего-то жалостливо произнесла я.
– Том, именно об этом я и хотел с тобой сегодня поговорить. Я после вчерашнего нашего разговора не мог сомкнуть глаз, - взял
– Понимаешь, в том, что произошло, виноват не только он.
– Да кто бы спорил!
– фыркнула я.
– Для измены всегда нужны двое.
– Я не об этом, - прервал он меня.
– Точнее не столько об этом, сколько о причинах, приведших к этому...
– Гош, не держи меня за идиотку. Не хотел бы - не пускал на порог!
– Я вообще склонен сейчас думать, что это был уже не его выбор или решение, - отстранился он от меня, скрестив руки на груди.
– Гош, ты меня начинаешь пугать, - зеркально повторив его жест, посмотрела я на него.
– Это из-за обращения ты стал таким рьяным его защитником? Он тебе звонил? Что-то обещал? Шантажировал?
– Нет, с ним я не разговаривал с момента нашего отъезда. Да и что бы понять, что он чувствует сейчас мне его даже видеть не надо. Слишком мало времени прошло с момента обращения. Слишком силен еще голос его крови во мне, - отвел он взгляд.
– И желание тебя это только вершина айсберга...
– Да не верю я, не верю, не верю, не верю, - закричала я.
– Когда любят ТАК не поступают. Хотел - не хотел. Жалел - не жалел. Но целовать... Мозги она ему видите ли задурила. Ему! Не верю... Хранитель чертов.
Меня трясло. От злости. Холода. Боли. Слова срывались с языка помимо моей воли, изливая на свет божий весь мрачный осадок, что я так старательно скрывала в самых темных и малодоступных уголках сердца.
– Том, ты не знаешь ее, - медленно и тихо произнес Гоша.
– Она и в правду зла на него. Очень зла и готова на все, чтобы... вернуть.
– Да мне плевать на нее. Пусть подавится, - зло выплюнула я, вытирая тыльной стороной ладони слезы.
– Уверена она уже там, продолжает начатое.
– Нет, ты не права. Хоть немного зная его, думаю, она теперь на пушечный выстрел побоится подойти к его дому, - задумчиво произнес он.
– Гош, да мне все равно, что там было или будет.
– Нет не все равно, иначе ты бы так не злилась.
– О, боже! Как мне это надоело. Все, начиная от Машки и заканчивая этим... этим...
– Хранителем, - слегка улыбнулся он.
– ... всезнайкой, - закончила я, - уверены, что знают меня лучше меня самой. Даже ты время от времени позволяешь этот покровительственный тон.
– Потому что я действительно знаю тебя лучше, чем ты думаешь, - я надулась.
– И все же, ты должна знать, что это не только, точнее не столько его вина.
– Гош, ты опять пытаешься его обелить? Но зачем? Зачем тебе это надо? Тем более сейчас, именно сейчас, пока мы еще здесь, когда я согласна на все... абсолютно все... чтобы ты мне не предложил, - смутившись, закончила
я.– Если ты меня действительно так хорошо знаешь, должен понимать, что просто так я слова на ветер не бросаю.
Бросив короткий взгляд на него, я поняла, что он понял о чем шла речь. Он так же как и я избегал моего взгляда и судя по всему пытался найти нужные слова. Вот только они никак не желали находиться.
– Том, не надо, - наконец выдавил он.
– Ты потом будешь сильно жалеть...
– О, боже. Нет! Ему его, так называемая любовь, не мешает делать мне больно...
– Том, ты не знаешь всего, даже если не брать во внимание его поступок и его последствия, твои собственные чувства и эмоции тебе потом этого не простят.
– И что значит "не брать во внимание"?!
– возмутилась я.
– И о каких именно чувствах ты говоришь?
– О тех, что не дают тебе говорить сейчас менее эмоционально, - попытался вернуться к спокойному разговору Гошка.
– То есть ты имеешь в виду боль, обиду, злость, задетое самолюбие..., - начала повышать я голос.
– Это все следствия, а я все же хотел поговорить о главном, предостеречь тебя..., - пытаясь перекричать меня, в ответ он тоже начал говорить громче, одновременно удерживая руками за предплечья.
– Гош, если уж говорить о главном, то я прекрасно знаю, что..., - чуть спокойнее попыталась произнести я, в полной мере оценив силу его захвата.
– ... и хотел сказать, точнее признаться в том, что..., - Гошка прикрыл глаза, но руки не убрал.
– ... люблю его, - выпалила я.
– ... спал с Кветой, - одновременно со мной произнес Гошка.
– Да, это только все... чт-что?
– вздохнув, как после затяжного погружения под воду, недоверчиво переспросила я.
– Что... что ты сказал?
– Я не знаю, как это вышло, - печально произнес он, посмотрев на меня своими глубокими темными глазами, и ослабил хватку.
– Слово за слово... Она казалась такой милой, такой... внимательной, нежной, красивой... и такой несчастной. Она... она убедила меня, что я ей нравлюсь. Я хотел ей верить. Ей невозможно не поверить. Это ее дар, ее особенность. Все было как во сне, а утром, утром...
– Гошка закрыл руками лицо.
– В общем, теперь у меня на руке два шрама.
Я медленно, отступая от него шаг за шагом, уперлась в бетонный парапет и нервно ухватилась руками за его шершавую поверхность. Ветер холодил мои ладони, делая пальцы не гнущимися.
– Скажи мне, что ты все выдумал, - медленно произнесла я и жалостливо добавила, - пожалуйста...
В ответ Гошка лишь обреченно покачал головой.
– Но... но... почему? Зачем? Ты... ты... она... Гош, пожалуйста, это неправда, пожалуйста, - умоляла я.
– Ты же ее знаешь всего... Гоша... ты никогда бы так не... пожалуйста...
Видение лучшего друга в объятиях так ненавистного на данный момент мне человека обрушилось на меня с силой, которой подвергается внезапно вставший на переезде автомобиль, встретившийся с огромным товарным поездом.