Чтение онлайн

Делегация не преминула воспользоваться добротой, и воин с длинным, похожим на тыкву лицом заговорил торопливо, прищелкивая языком и качаясь, словно от зубной боли:

– Сын Скалы, разве ты не помнишь, как я ходил с тобой за нектаром Белого Цветка? Тогда ты называл меня другом? Почему же теперь не узнаешь?

– Я узнал тебя. Ты, кажется, тот, что родился, когда твоя мать собирала червей?

– О! Вспомнил!

– И тебе дали имя Червяк Нгу?

– О! Вспомнил!

– Неудачное дали тебе имя.

– Неудачное, ты прав. Как же называть тебя?

– Как и раньше - Сын Скалы из клана вождей.

Это имя овеяно подвигами, которые не выпадали никому и никогда.

– Не выпадали. Никому. Никогда!
– хором повторили воины и закачались кланяясь.

– С нами за нектаром ходил Рожденный На Мягкой Траве. Почему он не пришел?

– Его взяли старики в яму с собой, чтобы наказать за ересь.

– Почему тебя не взяли, Червяк Нгу?

– Я дрался и убежал. Наше племя будет жить, Скала? Дети и старухи будут жить?

– Ты тороплив, как женщина, Нгу!

– Прости.
– Я решил угостить вас пищей особого свойства.

Это - подарок Вездесущего и Неизмеримого.

– О-о! Скала сноровисто распечатал варенье ("Кажется, последняя банка?") и протянул каждому в горсти по янтарному плоду, а сладость слизал с руки, сопя носом, взял из банки абрикос сам и выплюнул косточку в ладошку.

– Делайте как я!
– приказал брат мой и разбил косточку камнем, вынул зернышко и съел его, закатив глаза от наслаждения.

– Эту пищу можно есть дважды!
– закричал Нгу, пораженный.
– И дважды было вкусно. Никогда я не пробовал ничего подобного!

– Ты никогда больше и не попробуешь!
– отрезал Скала и убрал банку с абрикосами за спину.

– А нельзя ли, Великий Сын Скалы из клана вождей, что осталось положить обратно в сосуд и получить пищу снова такой же сладкой и такой же целой?

– Ты тороплив, как женщина, Нгу! Червяк Нгу.
– Прости, Великий.

– Я прощаю твою глупость. С чем пришли? Не шибко радушно встретил Скала своих соплеменников. Зарвался, однако, разлюбезный, нос задрал.

– Расскажи, где был и что видел?
– спрашивал, почтительно клонясь, Червяк Нгу, двое других, одинаково круглолицые, невыразительные, были, судя по всему, лишь статистами и не имели права голоса.

– Я могу рассказывать о том, где был и что видел, до сезона дождей.

– А где тот, которого ты привел?
– шепотом осведомился Нгу, оглядываясь.

– Он вознесся. Временно.
– Скала показал пальцем на небо.

– И зачем он вознесся? Временно?

– Советуется с предками, как наказать племя Изгнанных за дерзость и непослушание.

– О! Виноваты старики, Великий, ты же знаешь? Ты скажи ему, тому, кто упал с неба, что старики бросили племя и спустились в яму. Они надеются, что под землей их не достанет месть. Скажи ему: мы покоряемся.

– Скажу.

– Он тебя послушает?

– Он - брат мой!

– О! Здесь нет девственниц и стариков, Сын Скалы, можно и не врать.

– Ты мне не веришь!?
– Оруженосец мой поднялся, свалив ногой банку с вареньем, схватил копье и нацелился его острием в грудь Червя Нгу.
– Я проткну тебя, нечестивец! Копье мое пройдет сквозь твою грудь, как сквозь воду.

– Я тоже воин и умею драться, лгун Скала!

– Поднимайся, и мы будем драться! Я переключил "лингвиста" на другой канал и закричал во всю мощь своих легких:

–

Прекратить свару!

Червяк Нгу упал плашмя, с маху, наземь и прикрыл затылок руками, двое сопровождающих воткнулись головами в песок, уныло выставив зады. Скала с неудовольствием посмотрел в мою сторону и положил копье возле ног.

– Подними варенье, друг, - сказал я еще и уже не так громко.
– Это последняя банка.

Когда брат мой увидел опрокинутое варенье, он завыл и изо всей силы ударил Нгу кулаком промеж лопаток, расторопно встал на колени, вытянул губы трубочкой, собрал языком лужицу сиропа, абрикосы же с благоговейным тщанием сложил в посудину, которую тут же отнес на взгорок, поставил ее так, чтобы она была заметна издали, и лишь потом решился продолжать разговор.

– Ты слышал ЕГО голос?

Нгу не ответил, только крепче вжался в землю, двое сопровождающих не подали признаков жизни.

– Ты слышал Голос, отвечай, Червяк Нгу! Или страх заткнул твою поганую глотку, так легко произносящую непотребные слова? Отвечай?

Задавленный страхом малый пробубнил едва слышно, не поднимая головы.

– Я слышал.

Скала обратил лицо к небу и прокричал пронзительным голосом:

– Хозяин, изложи свою волю!

– Излагаю: те, что из племени Изгнанных, пусть возвращаются в деревню.

– И пусть ждут, да?

– Пусть ждут.

– Пусть ждут и молятся о спасении, да?

– Пусть молятся о спасении, и я явлюсь.

3

Я хотел явиться в тот же день, но Скала резонно заметил, что посланнику неба спешить несолидно. И лучше всего явление отложить до восхода или до заката; брат мой считал, что спектакль должен быть эффектным, иначе люди племени не проникнутся ко мне должным почтением. Я послушался мудрого совета, и мы подались в деревню, когда истаивала нетемная ночь. Долгожданная встреча произвела на меня гнетущее впечатление, поскольку мне стало очевидно, что народ Скалы доживает последние десятилетия, истощенный и уставший. Недалек тот день, когда тощие руки старух разожгут в последний раз Огонь Племени.

Я пришел вовремя.

Живет в деревне "под шапкой", на глазок, человек пятьсот-шестьсот. Я уже упоминал как-то о том, что городище построено концентрическими кругами. Внешнее кольцо, по которому я недавно гонял воинов, - по существу, сточная канава, прикрытая тонкими жердями. Ума не приложу, как я в темноте умудрился обежать этот чертов круг, не провалившись? В те рисковые минуты, как бывает нередко, тело мое было умней головы, теперь же, сопровождаемый почтительной свитой, я с великим трудом пробирался по шаткому настилу.

За вонючей канавой обитают чернь и калеки. Если пользоваться терминологией, скажем, двадцатого века, когда модной стала наука социология, то второй круг населяла неквалифицированная рабочая сила. Некоторые жили семьями. Супруги ночевали в гамаках, подвешенных на верхних перекладинах. Попасть в такие гамаки можно было с помощью веревочной лестницы. Дети и старики слали внизу на ковриках, сплетенных из сухой травы. Жалкое зрелище представляло собой это общежитие - запущенное и грязное. Вероятней всего, эта часть населения страдает больше всего от налета стрекотух. Сейчас, как я понял, затишье, особо же активна неистребимая и мстительная саранча в канун сезона дождей. А когда он начнется?