Чтение онлайн

— При чем тут Малхаз? Малхаз родину защищал, землю свою, а ты?

— А что я? Я ничего не защищаю, я работаю. Уже сто раз говорил, что в военных действиях не участвую! Уж если на то пошло, так бандит бандиту рознь. Я ни в кого не стреляю.

— И чеченцы не стреляют?

— Чеченцы за свою родину воюют.

— Да кто у них ее отнимает?

— Не знаю. Вообще не мое это дело, и не твое.

— А чье?

— Не знаю, отстань. Давай еще полежим. Мне завтра идти…

— Опять будешь убивать?

— Да отвяжись ты, глупая баба! Что тебя разобрало? Караваны я вожу в горы через Панкисское ущелье. Ишак идет

нагруженный, а я его хворостиной: пошел, залетный!

— А на ишаке твоем оружие везут… Думаешь, я дура, не знаю? Не ковры же они перевозят!

— Да ну тебя. Я везу — мне платят. За работу. Охранник я, понимаешь, охранник. Сколько раз тебе говорил! Все, кончай этот базар! Стараешься для нее, а тут на тебе — Павло, оказывается, бандит! — скрипнула кровать, видимо, он обиделся и отвернулся к стене.

Все стихло. Я сидел на закаменелых мешках с цементом возле своего люка и ждал продолжения их разговора. Он начался, когда Павло вышел в коридор умываться.

Таисия подала ему полотенце и сказала жалобным голосом:

— Знаешь, что я подумала? Боюсь за нас. За себя боюсь, за дочку и за тебя тоже. А вдруг убьют тебя, что мне тогда делать?

— Не каркай! Не убьют, а если и убьют, другого найдешь. Ну что ты опять! Хватит уже о плохом. Смотри, солнце какое… Денек будет замечательный!

— Ага, а ты воевать! Ну, они абреки, ладно, а ты-то куда лезешь?

— Ой, Тайка, — мечтательно протянул Павло, — подожди, вот накоплю денег, уедем вместе куда-нибудь в тихое местечко, а еще лучше за границу. Там тебе ни войны, ни безработицы. А если она и есть, то на бирже труда деньги знаешь, какие платят! Живут же люди, ну хотя бы в той же Австралии.

— Ага, хорошо там, где нас нет. Это мы уже проходили. А потом, когда это будет!

— Ты спрашиваешь, когда уедем? Честно скажу, пока не знаю.

— Очевидно, когда ты денег накопишь, — вздохнула Таисия. — А как накопишь, тогда и бросишь. Это я тебе сейчас нужна. Очень удобно: повоевал — тут же и баба под боком.

— Да перестань ты ерунду молоть! Это все твои родственники наговаривают.

— Ты Малхаза не тронь! Он нам помогает. И Сулико его добрая. А ты ушел, и жди… На кого мне рассчитывать, пока тебя где-то носит? Хоть бы раз ведро воды принес!

— А то я и смотрю, — взорвался Павло, — дров наколото, кругом чисто, порядок. Это Малхаз постарался или завела кого? Смотри, узнаю — прибью!

— Только и можешь — прибью да убью. А вот попробуй!

— О, никак защитников нашла? Да вас Самир только из-за меня и не трогает, если хочешь знать. И Малхаза твоего.

— Малхаз, какой-никакой, а родственник, он хоть помогает.

— А я, значит, не помогаю?! Вон сколько всего навез тебе. Кофты, юбки… Сама не оденешь, так у тебя Настька растет.

— Не смей ее так звать!

— О, какие мы гордые! Анастасия Батьковна, не желаете ли бальное платьице примерить?! Тут мне по случаю один хохол пузатый подарил! — видимо, он закурил, мне показалось, что запахло дымом сигареты.

Таисия молчала, понимая, что задела Павла за живое. Тогда я уже догадался, что ее дочь он невзлюбил с самого начала. Вернее, не он ее, а она его. Он, должно быть, считал ее обузой, вечно путающейся под ногами в самый неподходящий момент. Поэтому ему и приходилось уходить с Таисией куда-нибудь, в лес, например. А Павлу конечно же хотелось комфорта, тепла после тяжелых и бессонных ночей —

тех ночей, когда он вынужден был скрываться в горах от федералов и конкурирующих бандформирований. Ну и Насте, похоже, очень не нравилось, когда Павло приходил и начинал приставать к матери. Она была уже в том возрасте, когда понимала, чем они занимаются… Настя не могла понять, зачем матери это нужно и почему она поддерживает отношения с этим неприятным человеком. Девочка считала, что до того, как появился Павло, они жили тихо, мирно и свободно. К тому же она очень любила своего отца, с которым Павло не шел ни в какое сравнение. Ведь отец любил их обеих…

— Вот, — снова послышался голос Павла, — все твои беды от того, что много думаешь. Бери пример с местных. Здесь как принято: раз родилась женщиной — знай свое место. А ты рассуждать любишь. Вот бабы местные ковыряются в земле и никуда не встревают. А тебе все ученость нужна. Ученостью сыт не будешь…

— Да не надо мне от тебя ничего, — резко оборвала его Таисия, уходя в комнату. — Жила без тебя, и еще проживу.

— Ну, живи себе, живи, посмотрим, — уже почти неслышно прошипел Павло и громко добавил: — В сарай пойду, на сеновал.

— Иди. Да смотри, не кури там, крепость спалишь.

«Вот урод, — думал я, — такая женщина, а ему еще чего-то надо! А она? Зачем она его терпит? Дала бы от ворот поворот, как говорится. И этот ее Малхаз — чего он смотрит? Врезал бы ему…» Пока я рассуждал, совсем тихо появилась Таисия и шепотом заговорила:

— Живой? Есть хочешь, наверняка. Вернулся Павло. Сиди тихо, не высовывайся, как смогу отлучиться, принесу что-нибудь. Он на сеновал пошел, может, уснет — тогда.

Я закрыл глаза, но заснуть не мог. Да и не привык я спать, днем. Встал, приоткрыл люк, подложив под него рукоять ножа, чтобы лучше было слышно, что творится на дворе. Лежал долго, не зная, чего мне ждать и когда наконец Таисия вернется. Но вместо обещанной еды услышал во дворе какой-то шум, охи-вздохи. Понял, что Павло неожиданно подхватил на руки Таисию и унес на сеновал. Все разом стихло, а мне стало не по себе.

«Уж не убил ли он ее? — подумалось. — Когда же он уберется? Эх, тоска какая… и тишина. Хоть бы козы заблеяли…»

Таисия так и не принесла мне ничего до самого вечера. Хорошо, хоть водой запасся. Я лежал и теребил в руках пахнущий свежестью носовой платок — подарок хозяйки.

Наконец послышались долгожданные шаги, шуршание юбки. Таисия принесла поесть, еще раз велела сидеть тихо и быстро ушла. Я даже ничего не успел спросить.

Перекусив, снова лег на сбившуюся постель и задумчиво уставился в потолок.

Вспомнил дом, мать, друзей, погрузку в поезд, свой голодный и страшный марш-бросок, но почему-то это быстро ушло на второй план. В голову лезли мысли о Таисии, которая была сейчас где-то с Павло…

До наступления темноты было еще далеко, но я вдруг ощутил, что уже наступил вечер. Стало совсем тихо. Представил, как солнце постепенно склоняется к западу. Меня охватила грусть. Тяжело быть одному, зная, что совсем рядом люди, но ты с ними не можешь поговорить. Наконец Павло и Таисия вышли во двор и опять стали выяснять отношения. В тишине я хорошо слышал их голоса. Павло пытался помириться, обещал завязать со своей работой, как только представится случай. Таисия ему не верила, и все началось сначала. Но вдруг раздался стук в ворота.