Чтение онлайн

– Нам сюда, – объявила Сага и направилась к двери. Я испуганно поспешила за ней: вряд ли попытка вломиться в чужой дом останется незамеченной.

– Подожди, ты уверена?

Сага подтянула левый рукав и накрыла ладонью замочную скважину. Это выглядело безобидно, но очень странно, и я подошла ближе, пытаясь понять, что она делает. А затем Сага резко дернула ручку и, поймав меня за локоть, втянула след за собой в открывшуюся без всякой на то причины дверь.

В это время в домах полно света, но мы вломились в кромешную темноту. Но еще до этого, на уровне дверного проема меня пронзило неожиданное предчувствие, едва уловимое

и тяжелое; предчувствие, что вот-вот должно произойти что-то плохое. Оно было настолько правдоподобным и страшным, что я вывалилась в темноту дрожа от ужаса и всем сердцем веря, что миру в считанные секунды наступит конец. Полчища мурашек не раз промаршировали вверх и вниз по спине, прежде чем я заметила несостыковку в своих собственных чувствах. Во-первых, со мной за последние дни произошло так много плохого, что на новые неприятности реакция просто не могла быть настолько бурной. Во-вторых, Сага, бессильно опершаяся на стенку какого-то киоска, выглядела так, словно ее сейчас стошнит. Значит, это был не настоящий ужас. Просто эффект от путешествия через двери-аномалии.

Неудивительно, что, сколько я ее помню, Женевьева всегда пребывала в дурном настроении.

– Все нормально? – спросила меня Сага, даже не подозревая, что только что побила собственный рекорд по обеспокоенным вопросам. Она сама дышала так тяжело, что это мне следовало спросить ее о самочувствии. Но момент был упущен.

Глаза привыкли к темноте, и я поняла, что мы находимся на бетонной платформе без облицовки, по ту сторону дверцы небольшого винтажного киоска для продажи газет или чего-то в этом роде. Выбитое стекло хрустело у меня под подошвами.

Освещения на платформе не было никакого – лишь ряд тусклых лампочек толстыми светляками разместился вдоль путей. Гул, который, я думала, стоял только у меня в ушах, усилился, а затем мимо нас промчался поезд. Без остановки.

Я тронула дверь киоска, через которую, получалось, мы сюда и попали. Она со скрипом поддалась, и внутри я увидела многослойную белую паутину, над которой явно трудились десятки поколений пауков.

Единственную лестницу наверх перекрывали обвалившиеся балки. Мы с Сагой находились на закрытой станции метро, и выхода с нее не было.

– Что это за место? – Мой голос прозвучал неестественно высоко. Похоже, Лабиринт разбудил во мне страх закрытых пространств. Но если из Лабиринта мне удалось выбраться, то отсюда – с заброшенной станции, где не останавливается ни один поезд, – я не спасусь никак.

Пока межпространство игнорировало меня, я оставалась совершенно беззащитной.

– Мы в Лондоне. – Сага поравнялась со мной. – Вернее, под Лондоном. Это станция Святой Мэри. Ее использовали в качестве бомбоубежища во времена Второй Мировой. Внешний вестибюль был разрушен Блицем, поэтому выхода отсюда как бы нет. Но ты не переживай… Очевидного выхода нет, но мы воспользуемся неочевидным.

Я повернулась к ней: Сага все никак не могла надышаться. Настал мой черед беспокоиться о состоянии спутницы.

– Ты в порядке?

– Нет, но скоро буду, – вымученно улыбнулась она и посмотрела на наручные часы. – Это все двери. Они меня не любят. Каждый раз – как через лопасти мясорубки. Но, к сожалению, иначе в Дозорный Дом не попасть.

Дозорный Дом. Звучало куда интереснее, чем «Особняк». Я почувствовала легкую досаду за то, что не придумала своему бывшему дому название позвучнее.

– А что именно ты чувствуешь, проходя через двери?

– По-разному. Иногда жуткий холод. Иногда после у меня начинают кровоточить основания ногтей. Иногда я слепну

на несколько минут. Сейчас мне как будто изо всех сил врезали под дых. – Сага поморщилась и потерла солнечное сплетение. – А что было у тебя?

– Мне стало очень страшно. Но это довольно быстро прошло.

Сага усмехнулась.

– Везучая.

– Значит, на каждого двери производят разный эффект?

– Угу. Но от чего именно это зависит, неизвестно. Может, от даты рождения или того, что ты съела на завтрак. Или вообще не от человека, а других, сторонних факторов.

– Как думаешь, почему это так? После срезов я никогда не чувствовала ничего подобного.

– Срез в метро – это стабильный поток, который всегда вынесет тебя в одно и то же место. А двери – подлые создания. В отличие от срезов, они открываются практически для всех, но за свои услуги берут плату. – Сага помолчала, пока мимо нас промчался еще один поезд. – Твой страх, твою боль. Иногда твою кровь. Я слышала, что некоторые вигилары умеют с ними договариваться, но двери не слишком стремятся соблюдать договоренности. Никогда не знаешь наверняка, что окажется по ту сторону. И никогда не можешь быть уверена, что обнаружишь себя по ту сторону целой и невредимой.

Похоже, именно через подобную дверь Данте и вернулся в Прагу из Киева, когда я приложила его о дверь вестибюля метро и сбежала. Какую плату принес он? А Женевьева? Она ведь обнаружила несколько связанных дверей-аномалий прямо в Особняке и не единожды ими пользовалась. Возможно, Женевьеву двери просто любили больше, чем Сагу, и она была как раз из тех вигиларов, которые умели договариваться.

Но весь опыт Саги с дверями-аномалиями был ужасным.

– Звучит опасно, – нахмурилась я. – Но тем не менее, вы их используете.

Сага пожала плечами и еще раз поднесла к глазам часы.

– Только самые изученные и только при необходимости. Например, если случилось пространственное нарушение. Или всплеск искажений. Нужно быстро оказаться на месте, так что другого выхода у нас нет.

Закатав рукава, она принялась копошиться в небольшой поясной сумке.

– Если бы у всех был такой дар, как у тебя, – продолжала Сага. – Дозорным было бы куда проще нести службу. Я уже молчу о стерильности.

Она достала небольшой перочинный ножик и антисептический спрей. Прежде, чем я успела что-то сказать, Сага зажмурилась и полоснула себя по ладони. Две полоски крови свесились с краев пореза, темные капли закапали на пыльный бетон.

– Что ты делаешь? – охнула я. Сага выглядела так, будто ее сейчас стошнит.

– Пытаюсь договориться с дверью, чтобы вывела нас отсюда, – сдавленно пояснила она, подходя к киоску. – Всего существует пять дверей, через которые можно попасть в Дозорный Дом. И три из них, к несчастью, любят кровь.

Она обхватила ручку дверцы киоска, через которую мы сюда попали, и зашипела от боли – а через миг этому шипению вторил металл под ее ладонью. Мне почудился запах расплавленной кожи, и я подскочила к Саге, чтобы помочь, но в этот момент дверь отворилась.

– Не отставай! – приказала Сага и исчезла внутри.

Света здесь было непривычно много. Он лился из высоких окон, параллельными полосами ложась на пол, падал на стеклянную поверхность журнального столика и подсвечивал лепестки ромашек в невысокой вазочке, делая их прозрачными. Его тепло я ощущала на своей коже. После мрака и сырости заброшенной станции это было как нельзя кстати.