Исцеление
Шрифт:
Когда мысли ускакали к более сексуальным картинкам с прошлой ночи, я подняла взгляд и увидела, как Декс зашел в бар. Он выглядел так, словно ожила каждая моя фантазия. Я чувствовала, как по щекам поднималось тепло, как будто мои озорные мысли были написаны у меня на лице.
Прежде чем равнодушно подойти к бару, он поприветствовал нескольких людей. Потом изобразил большую улыбку и сделал вид, что ему наплевать на весь мир.
— Эй, Лив. Как дела? — спросил он, шлепнувшись на стул рядом со мной.
— Хорошо… эм, а у тебя? — заикалась я, совершенно растеряна из-за его непринужденности.
— Не жалуюсь.
Мы перекинулись
Прежде чем я смогла что-то сказать Дексу, меня позвала группа людей с другой стороны бара. Сделав, казалось, дюжину напитков, я вернулась и обнаружила грудастую брюнетку, сидящую на стуле рядом с ним. Ее платье почти не оставляло простора для воображения, а наклонилась она к Дексу так близко, как могла, выпятив грудь и практически тыкая сиськами ему в лицо.
Я пристально смотрела на нее, пока шла к тому месту, где они сидели. Меня раздражало, что стоило отойти на пять минут, и рядом с Дексом сразу выстраивался парад из шлюх. Я ошибочно посчитала, что когда вернусь, он отошлет ее, ведь обычно парень так и делал. Но я возненавидела тот факт, что мне стало больно, когда Декс не выгнал ее.
— Бренди, это Оливия, — представил Декс меня. — Она — мой хороший друг… верно, Лив?
Он нарочно посмотрел на меня, когда сказал «друг», словно позволяя мне исправить его.
— Да, все верно, — огрызнулась я, задаваясь вопросом какую игру он затеял. Я не знала, он хотел доказать свою точку зрения или просто вернулся к стилю жизни придурка. Неуверенная часть меня гадала, была ли я для него только своеобразным вызовом.
Мы с Бренди продолжали перебрасываться злобными взглядами, пока она не ушла в уборную. Декс все также сидел, весь такой невозмутимый, делая вид, что не происходило ничего необычного. Что только сильнее раздражало меня.
— Вернулся к охоте на барный мусор, как я погляжу.
— А что ещё делать одиноким парням? — сказал он с довольной улыбкой. — Ты предпочла бы, чтобы я не я этого не делал?
В его глазах я видела вызов. Декс хотел моего признания в ревности… что я испытывала к нему чувства. Но зачем? Что он, черт возьми, хотел доказать? Какую бы больную игру он не затеял, я не собиралась позволить ему выиграть. Не было никакого шанса, что я доставлю ему такое удовольствие, признавшись в чем-то, когда Декс вел себя, как полный козел из-за этого.
— Мне без разницы, делай, как знаешь, — я упрямо улыбнулась в ответ. Он хотел играть в детские игры? Ладно. Я тоже могу играть.
Мы взглядами сверлили друг друга поверх барной стойки, оба отказывались сдаваться. Когда Бренди вернулась, Декс поднялся и схватил ее за руку.
— Давай, детка, пойдем танцевать.
Когда он потянул ее на танцпол, девушка бросила мне через плечо огромную, счастливую ухмылку из-за которой мне захотелось вырвать. Вскоре они изгибались
и потирались друг о друга: ее спина прижалась к груди Декса так же, как прошлой ночью к ней прижималась моя спина, когда мы вместе танцевали. Когда шлюха нагнулась, положив руки на колени, и потерлась своей задницей о ширинку Декса, мой желудок скрутило в узел. Я почувствовала себя так, словно сейчас упаду в обморок. Продолжала напоминать себе, что он всего лишь добивался от меня признания, и я не должна беспокоиться об этом, но у меня не получалось.С каждой песней их отвратительное представление на танцевальной площадке становилось хуже, пока они просто не начали в толпе заниматься сексом через одежду. Их потные тела так тесно прижимались друг к другу, что сложно было сказать, где заканчивалась одна шлюха и начиналась другая. Я пыталась на них не обращать внимания, но прямо передо мной происходило стихийное бедствие, на которое я не могла не смотреть.
Когда они наконец-то решили глотнуть воздуха, Декс неторопливой походкой направился ко мне, а Бренди остановилась, чтобы поговорить с подругой.
— Эй, Лив, будешь умницей и принесешь мне воды?
— Я думаю, на самом деле, тебе нужен душ, — прошипела я. — Ты весь в вонючем поту.
— Какая ты сегодня раздражительная, — усмехнулся он, облокотившись на бар. — Интересно, почему…
— Нет, меня просто тошнит. Можешь предупредить меня, прежде чем приступишь ко второму раунду? Чтобы я могла пойти в помещение для персонала и выколоть себе глаза? Спасибо.
— Ты ревнуешь, Лив? Ты ведь знаешь, что я весь твой, если только захочешь. Только одно твое слово и она уйдет, — облокотившись на бар, Декс потянулся и провел пальцами по моей щеке.
Пребывая в ярости, я отпрянула от его прикосновения.
— С чего ты взял, что я хочу тебя? Меня от тебя тошнит. Возвращайся к своей тупой шлюхе и оставь меня, черт возьми, в покое.
Улыбка Декса исчезла, боль тенью пробежала по его лицу. Но на этот раз я не чувствовала себя плохо. Парень действительно думал, что таким образом сможет меня обыграть? Что он будет вести себя, как придурок, и я упаду к его ногам?
Декс никогда не изменится. Таким он был. Бредовая была идея считать, что с ним были возможны какие-либо отношения.
Не сказав ни слова, он развернулся и направился к Бренди. Прижав ее тело к своему, Декс обрушил свои губы на ее и начал яростно целовать девушку.
Ощущение, словно меня ударили в живот. Слезы обожгли глаза, и я не знала, вырвет меня или я все-таки заплачу. Я поспешила к черному входу, прежде чем вырвался первый всхлип.
Такая боль была для меня в новинку. Такого я ещё никогда не чувствовала, даже когда узнала, что мой жених спал с другой женщиной… а мы были вместе четыре года! Мы же с Дексом были вместе едва одну ночь, так почему же мне так больно?
Хотя это было по-другому. Больнее было от того, что Декс знал меня — действительно знал. Я разрушила стены и позволила ему увидеть меня настоящую. И это привело меня в ужас. Быть отвергнутой человеком, который едва знал настоящую тебя — это одно, но когда тебе причиняет боль человек, которому ты доверяла настолько, что раскрылась перед ним… это совершенно другое.
Я вышла на свежий воздух, глубоко вдыхая и пытаясь вернуть самообладание. Каждый раз, когда думала о его руках вокруг нее, их поцелуе — о тех же руках, которые обвивались вокруг меня, о тех же губах, которые приникали к моим — по щекам текли новые слезы.