Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

– Понятия не имею, – пожала плечами красавица. – Видимо, затевает новую комбинацию…

Судя по мыслям, Дриадская и в самом деле не знала. Пат думал… Кажется, он не ошибся. Получается, что вся эта история – цепь, состоящая из нескольких звеньев. Причём катастрофа 'Зяблика' и похищение Галки, кажется, только первое звено. Второе звено – операция Маркуса с Бойддом. А сколько их всего, этих звеньев? И зачем это всё сделано? Дело осложняется, покидать Фарон пока что нельзя, надо тут разбираться… Но одному не справиться. Нужен помощник, слишком много работы.

– Сколько стоят ваши услуги? – спросил он у Дриадской.

– В сексуальном плане? – серьёзно поинтересовалась она.

– Нет, – покачал головой Пат. – В деловом.

– Вы хотите предложить мне работу? – в голосе красотки сквозило удивление, а в мыслях царило полное смятение.

– Да, – кивнул О'Доннел. – Вы мне помогаете, а я плачу вам вдвое против того, что обещал Маркус.

* * * Мало-помалу холод страха начал оставлять меня, и я смогла посмотреть на открытую полынью. Её уже подёрнул слабый лёд, но ничто не тревожило водную поверхность. С неба сыпался лёгкий снежок, однако, судя по синеватым снеговым тучам, затянувшим небо, скоро он превратится в пургу. Нельзя оставаться здесь, надо возвращаться в монастырь. Я не знала дороги, поэтому решила возвращаться по нашим следам, благо, что лыжня, оставленная мотонартами,
виделась вполне отчётливо. Следовало поторопиться, ведь начавшийся снег мог быстро скрыть всё.
Я села на переднее сиденье и впервые внимательно осмотрела приборную панель снегохода. Всё оказалось проще. Вот эта красная кнопка, несомненно, включение мотора, это, похоже, реостат, отвечающий за обороты мотора, а вот это, кажется, тормоз. Запутаться сложно… Я нажала на красную кнопку, мотор послушно зажужжал, отпустила рычаг, который посчитала тормозом и машина послушно двинулась вперёд. Осторожно повернув руль я легла на дорогу, которую мы прошли буквально пару часов назад, полные надежд на спасение. Сейчас я возвращалась по ней одна. Снег неустанно сыпался с неба, я не могла ждать, поэтому пришлось увеличить скорость. Водитель снегохода из меня был, понятно, никакой, но куда деваться, если единственный путь к спасению – лыжня, оставленная Меффом? Я сдвинула реостат, скорость движения существенно выросла, сноп снега, вылетающий из-под гусеницы увеличился. Так я ехала и ехала, не оглядывалась назад, и когда серый день начал клониться к вечеру, по моим прикидкам, уже прошла половину пути. Машина весело скользила по знакомой дороге, я не сводила с неё глаз, но однообразное мельканье белизны разных оттенков ужасно утомляло. Глаза мои начали слипаться, и против желания я начала дремать. Проснулась я от удара о землю, кубарем прокатившись по снегу, удивлённо села, потирая ушибленный бок. Снегоход валялся рядом перевёрнутый. Похоже, не заметив какого-то снежного бугра, я налетела на него и опрокинула машину. Покряхтев для порядка, я встала, с трудом подняла мотонарты, села на них, и уже даже запустила движок, когда вдруг обратила внимание на печальный факт – левая лыжа оказалась сломанной. Я слезла с мотонарт и внимательно осмотрела повреждение. Телескопическая подвеска, к которой крепилась лыжа, оказалась согнутой, из-за этого сама лыжа стояла поперёк направления движения и тормозила. Я всё же включила мотор и попробовала сдвинуться с места, но повёрнутая лыжа тут же зарылась в снег и остановила ход. Похоже, кончилось моё моторизованное движение. Это было плохо. Причём плохо не только из-за согнутой лыжи, а ещё и потому, что вечерело, а мне ещё идти и идти. Снегопад продолжался, значит к утру от лыжни, оставленной Меффом, не останется и следа. И куда мне тогда топать? Несмотря на это я всё-таки решила двигаться, пока лыжня еще видна. С сожалением оглядев сломанную машину, я пошла по лыжне. Идти было нелегко, но каждый шаг приближал меня к возвращению в монастырь, и сейчас уже унылые будни сектантов не казались мне столь тягостными. Там тепло, еда, там спасение… Я брела по лыжне, пока видела её, но в сумерках, когда снежная равнина стала неразличимо серой, я поняла, что идти так не имеет смысла. Я села на снег, благо электрокомбез исправно согревал меня, и решила обдумать своё положение без горячки. Как ни странно звучит, но я успокоилась. Море с его подводным чудовищем находилось далеко, а сухопутных животных на Борее не существовало – нельзя выжить в ледяной пустыне. Нет растений, а значит, отсутствует начальное звено пищевой цепочки. Под водой – другое дело, там круглый год относительно тепло и может развиться что угодно. Так что, злые хищники в сухопутном путешествии мне не угрожают… 'Что делать?' – размышляла я, сидя на голом снегу. Нужно идти, едва рассветёт, это понятно. Вопрос: куда? Вернее, в какую сторону? В каком направлении? Когда мы ехали к заливу в том злополучном путешествии, солнце светило в глаза с самого утра и до полудня, мы двигались на восток, по крайней мере, до середины дня. Я надеялась, что эту часть уже проехала на снегоходе по лыжне до того, как руль сломался. Получается, что с рассветом мне надо двигать на запад и следить, чтобы солнце находилось у меня строго за спиной. Тогда я буду приближаться к монастырю. Приняв это решение, я спокойно заснула. Мне ничего не приснилось, что уже само по себе было редкостью, а утром я пошла на запад, как и решила накануне. Лыжню окончательно замело, но снегопад прекратился. Бледно-розовое солнце Борея светило мне в спину, отбрасывая длинную тень впереди меня, но согреть не могло. Ужасно хотелось есть, но я терпела, главное, что электрокомбез исправно грел и ночь на снегу мне не повредила. А еда… Поем, когда доберусь до монастыря. Я полагала, что в отличие от Меффа, мне не угрожало ничего такого… Таинственный похититель дал ясные инструкции – не причинять мне зла, я надеялась, что монахи не осмелятся их нарушить. Ну запрут куда-нибудь… Посижу, дело нехитрое. Только добраться бы. Утро перешло в тусклый день, который двинулся к вечеру. Я постоянно вертела головой, но не видела ничего похожего на низкое строение монастырского реактора. Уж не знаю, зачем монахам нужны были такие мощности, но здание было заметное. Наверно, их странные опыты требовали энергии? Мне оставалось надеяться, что я не это пропущу приземистое здание, хотя всё могло произойти. В сумерках я снова уселась на снег, но на этот раз мысли мои были уже не столь умиротворёнными. Что, если я прошла мимо или сбилась с пути? Ведь это запросто могло случиться, если учитывать протяжённость снежной равнины, да моё неумение ориентироваться на ней. Тогда я бреду неведомо куда и нет мне спасения. От этой ужасной мысли, от осознания, что я никогда больше не увижу Серёжку, слезы навернулись мне на глаза, и я горько разрыдалась. Сидя на снегу, я громко ревела. Наверно, со стороны это выглядело ужасно глупо, но мне было плевать, эмоции требовали выхода. Не могу сказать, скоро ли я выплакалась, но когда я пришла в себя, солнце уже село. Пора было устраиваться на ночлег, негоже брести впотьмах, рискуя свернуть шею. Я снова легла прямо на снег, глядя на незнакомые звёзды, медленно выплывающие из борейских сумерек. Постепенно стемнело, я уже смежила веки, чтобы заснуть, но внезапно что-то изменилось в свете звёзд. Стало явно светлее… Рывком сев, я повернулась к незнакомому источнику света и увидела, что совсем недалеко, в паре километров, в небо светил мощный прожектор электростанции монастыря.
* * * Слишком поздно я понял, что совершил ошибку. Мне, конечно, стоило послушаться голоса разума и не бросаться, очертя голову, вслед за Бэком. Останься я на 'Магдалине', мне пришлось бы раскрыть инкогнито, но зато я был свободен – 'пришить' мне нечего. А теперь… Целых пят лет гнить на Цербере… Боже, что за название! Оно не сулило ничего хорошего. Погружённый в эти мрачные мысли, я не отдавал отчёта, что меня куда-то ведут. А обратить внимание стоило… Теперь, после приговора, мной занимался уже не спецназ, а спецконтингент по охране тюрем. 'Архангелы', как их звали в уголовной среде, но в названии этом не было ничего шутливого. Хотя тогда я этого не знал… Меня втолкнули в помещение, битком набитое пиратами – моими товарищами по несчастью. Все сидели невесёлые, хотя космические братья понимали, что рано или поздно, их ремесло приведёт к подобному финалу. Но они-то получили срок за реальные преступления…

– Сколько дали? – спросили меня.

– Пять лет…

– А где отбывать?

– На Цербере, – вздохнул я.

– Хреново… – заключил вопрошавший.

Я не стал отвечать, всё было и так понятно. Оглядевшись, я понял, что здесь были, похоже, одни 'наши'. Интересно, все ли? Может быть, кому-то удалось смыться? Тогда существует шанс, что сбежавший даст знать обо мне Пату О'Доннелу. А, он, может быть, сумеет мне помочь. Если захочет… И Галка… Как она там… Эх, милая, загремел я на всю 'железку', до упора. Теперь не скоро смогу я помочь тебе. Увидимся ли вообще? Каждый день, как нож острый, а тут пять
лет. Целых пять…
Задумавшись, я ничего не замечал вокруг и потому вздрогнул от хлопка по плечу. Вскинув голову, я удивился:

– Бэк! А я думал, тебя долго держать будут.

– Ага, я сам так думал. Но оказалось, всё уже подсчитано. И 'мене', и 'текел', и даже 'фарес'… – мрачно пошутил он.

– И сколько дали? – спросил я. Похоже, это был самый популярный вопрос в помещении.

– Поровну за всё… У нас, видишь ли, государство демократическое, человеколюбивое… Потому – пожизненное.

– Ого… – только и мог пролепетать я.

– А у Каминского всегда на полную катушку, – сообщил Бэк. – Он считает, что за маленькое преступление его приговор справедлив, а за крупное он не может найти большего.

– Ты с ним уже встречался?

– Бог миловал. В этот раз впервые. И более не желаю…

– А вообще, сидел?

– Случалось… Хотя пожизненно – ни разу, – усмехнулся он.

– Я тоже, – кивнул я, вздыхая.

– Ни кисни, Серж! Прорвёмся, где наша не пропадала. Вот прибудем на Цербер, там разберёмся, – заверил Бэк.

– А тебя на Цербер направили?

– Сначала – нет, но я подсуетился, – улыбнулся он. – Главное знать, кому сунуть в лапу. Теперь буду с тобой. Держись за меня и не пропадём.

– Спасибо, Бэк, – молвил я с благодарностью. – Буду держаться.

– Не за что, я твой должник. Ты пытался помочь мне, не бросил, хотя имел полное право. Такое я не забываю и теперь я понял, почему Пат называл тебя другом.

* * * Патрик дал поручение для Дриадской, на первых порах простое – узнать, что затевает Маркус и кто он, собственно, такой? Поручение проверочное, Пат был не так прост, чтобы довериться женщине, чуть не убившей его. В случае успеха становилось ясно многое, в случае неудачи он ничего не терял. Сам же он решил посвятить себя поискам открытых сведений о Бойддах и Градовых. Местный Гипернет должен быть полон сообщений о свадьбе Сержа и Галки и их таинственном исчезновении… Всё так и оказалось. Светские хроникёры живописали свадьбу, а также предполагаемое свадебное путешествие молодых на Эйфору. Патрик с интересом смотрел на жену друга. Симпатичное лицо: чуть курносое, слегка веснушчатое, огненно-рыжие волосы и чёртики в весёлых глазах. Хорошая девушка. Такая будет надёжным товарищем и не предаст. Наверно, в такую можно влюбиться без памяти. Большой шум поднялся, когда выяснилось, что Зяблик пропал без вести по пути на Эйфору. Его искали, но, похоже, кто-то здорово запутал следы – поиски закончились ничем, при этом про неизвестную планету, вблизи которой пропал корабль, не говорилось ни слова. Не было даже версии такой. Борзописцы строили всевозможные догадки, но ничего путного выдумать не смогли. Все помнили о былой вражде Бойддов и Градовых, но писаки прекрасно знали, что ненависти пришёл конец. Два семейства примирились, итогом чего и явилась свадьба. Молодые были счастливы, снимков, изображающих дружеские рукопожатия глав семейств, насчитывался не один десяток. Пат просмотрел сведения о Бойдде и долго разглядывал его фото. Твёрдое волевое лицо, такие ломаются, но не гнутся… Прошлое Вильяма Бойдда говорило о том же. Бывший капитан космофлота, он возглавил клан Бойддов в критический миг, когда чаша весов в междоусобице склонилась на сторону Градовых. Похоже, это именно он поддержал молодых, когда стало известно об их чувстве. А у отца Сержа хватило мужества понять, что победа может достаться ценой счастья сына и принять решение. В прессе говорилось о том, что последнее время Бойдд сдал, впал в тяжёлую депрессию, вероятно вызванную таинственным исчезновением дочери, и практически отошёл от дел. В этой части информация Дриадской косвенно подтверждалась. Интересные сведения обнаружил Пат и об отце Сержа. Оказывается, тот женился буквально за пару месяцев до свадьбы сына. Жена его, женщина красивая, но с каким-то хищным выражением лица, поддержала мужа, когда возникла идея примирения, хотя, как писала пресса, многие члены клана были против. Просмотр сведений о дип-протоколах не принёс ничего особенно нового. Также подтвердилось, что говорила Дриадская. Эта система воздействия на психику требовала специальной аппаратуры, но сообщала 'жертве' чрезвычайно сильный посыл, не проходящий со временем. Буквально полгода назад долгие слушания в Совете Федерации земных миров завершились решением о полном запрете дип-воздействий на психику. Только одну интересную вещь не сообщила Дриадская, скорее всего, она не придала ей значения. Для того, чтобы снять воздействие дип-протокола, 'жертве' необходим близкий человек, тот, которому безоговорочно доверяешь. Таким человеком была Гала Градова, в девичестве Бойдд. Возможно, это объясняло причины похищения Галки и равнодушие к судьбе Сержа. Попадись Сергей Градов похитителям в лапы, его бы уничтожили, но искать, видно, не захотели. Слишком хлопотно, сам сдохнет на чужой планете… * * * Бэк никакой врачебной помощи так и не получил. Несколько раз он напоминал, что у него сломана рука, но реакции от 'архангелов' не дождался. Срослось всё само собой. Как ни удивительно, но я правильно вправил кость и уже через пару недель Бэк смог снять мои импровизированные лубки и почесать зудевшее место перелома. Дау быстро освоился в новой ситуации. Былой авторитет вернулся к Спурту мгновенно и, судя по всему, его не слишком тяготило пребывание в тюрьме. Я – другое дело. Две недели я пребывал в глубочайшей депрессии, хотя и старался держаться. Бэк, кажется, понимал, что со мной происходит, и всё время советовал не киснуть. Он прозрачно намекал, что на Цербере будет проще.

– Там 'архангелы' – не чета местным, – пояснял он. – Зажирели, размякли. Уверены, что мы никуда не денемся…

'А куда денешься с тюремной планеты?' – мрачно думал я. Все эти две недели мы проторчали во внутренностях полицейской посудины. Дни тянулись как резиновый шланг, но когда переборки судна завибрировали, я удивился. Посадка? Наше путешествие закончено?

– Похоже, садимся, – подтвердил Бэк. – Наверно, это Цербер.

Да, это был он…

– Господа уголовники! – раздался голос по корабельной трансляции. – Вы прибыли на место назначения – планету строгого режима Цербер. Предупреждаю: не стоит испытывать нашу выдержку. Охрана стреляет на поражение.

Нас разбили на пары и поочерёдно пропустили через строй 'архангелов'. Проверяли не только металлодетекторами, но также обыскивали вручную. Я удивился: 'шмон' уже наводили не раз, откуда могло взяться что-то запретное? Однако, 'архангелы' туго знали свое дело. Позади строя полицейских росла груда ножей, заточек, игральных карт и прочего 'добра'. Был даже бластер, правда, неисправный. Ума не приложу, где его умудрялись прятать?

Нас вымыли сбивающей с ног струёй воды из пожарной системы. После этой 'ванны' от нас завоняло дешёвой дезинфекцией. Брезгливо морщась, Бэк называл это 'тюремным одеколоном', спрашивал можно ли заказать модельную стрижку и маникюр. Ребята ржали, 'архангелы' ухмылялись.

Потом всем выдали тюремные робы, ярко-красные, цвета варёных раков, а на карманах – трёхголовый пёс Цербер из древней земной мифологии. В пасти средней головы был зажат маленький человечек, гримаса ужаса на его лице различалась отчётливо.

Нас снова разбили на пары и мы вышли в коридор. Вдоль стен по всему коридору стояли вооружённые 'архангелы'. Судя по красным огонькам на ружейных дисплеях, шутить они не собирались. Заключённые тоскливой вереницей смирно проследовали через коридор и оказались в извилистом проходе. Проход вёл вниз: кажется, мы покинули тюремный корабль, даже не поняв этого.

* * *

– Итак, что вы узнали? – спросил О'Доннел.

– Маркус не пришёл на встречу, – пожала плечами Дриадская.

– Заподозрил что-то?

– А что он мог заподозрить? – вопросом ответила женщина. – Нечего ему подозревать. Я имею право узнать хоть что-нибудь о том, кто меня нанимает и кидает. Скорее всего, что-то у него сорвалось…

– Узнали что-нибудь?

– Ага, кое-что… Познакомилась с его личным водилой. Он же телохранитель. Пообщалась и пообещалась, он и растаял. Сообщил одну интересную штуку…

– Какую штуку?

– Пассия, говорит, какая-то у Маркуса завелась. Водила не раз возил его на встречу. Говорит, давно он с ней кружит.

Поделиться с друзьями: