Игра с огнем
Шрифт:
Перед вылетом мне позвонил Глен Саттер. Я больше чем уверен, что он себя в тот момент чувствовал так, будто его бейсбольной битой по голове огрели - ведь он абсолютно ничего не подозревал. Почему я не сказал ему об этом? Я чувствовал себя виноватым. Думаю, если бы я попросил его о помощи, он бы мне неприменно помог. А тут ещё, как назло, наш вратарь Майк Рихтер порвал себе переднюю крестообразную связку на правом колене.
Я должен был научиться справляться со своей болью без помощи наркотиков, и меня направили в клинику Промисес Вестсайд Резиденшиал в Калифорнии. Любопытно, что доктор Льюис работал не только в Реабилатационной Программе НХЛ, но ещё и непосредственно
Однажды ко мне в палату зашёл доктор Льюис и сказал: "Пора бы тебе в тренажёрный зал начать ходить". "Да пошёл ты нах**!", - подумал я тогда. Он добавил: "У нас сегодня народ побоксировать собирается, не хочешь присоединиться?". Ну и козёл же он был. У нас совсем не клеились отношения - он хотел одного, а я хотел совершенно другого.
Не знаю, у кого из нас было больше самомнения, но я считал, что он слишком много выпендривается. У него был типичный калифорнийский загар и копна белокурых волос, как и завзятого пляжного красавца. Ему было под 50, но выглядел он так, будто сделал себе пластическую операцию.
Я ему ответил: "Надевай шлем и побоксируй со мной три раунда. За такой расклад я только за. Причём обеими руками!". А он мне: "Нет, я на это не согласен". Сыкло ёб**ое. Впрочем, я его понимаю - я бы ведь его просто убил. Тем не менее, я согласился, потому что это положительно сказалось бы на моём деле.
Меня выставили на ринг против парня с "лапами". Я лупил по ним с такой силой, что он над полом поднимался - я был в бешенстве. За всем этим со стороны наблюдал доктор Льюис. Он, наверное, тогда думал: "Ни фига себе! Да он настоящий псих!".
Меня безумно мучила совесть из-за того, что я подвёл свою команду. И вот 6-го марта 2001-го года, в конце первой недели моего курса лечения, я узнал, что "Рейнджерс" безропотно уступили дома "Айлендерс" со счётом 2:5. Тема плей-офф была для нас закрыта.
Я постоянно следил за своим банковским счётом, потому что мне хотелось знать, куда уходят мои деньги. Я позвонил домой, но Вероники там не оказалось. Она уехала в отпуск, а за детьми присматривал мой брат Трэвис. Сначала она отправилась на Багамы, а потом, 7-го апреля, поехала вместе с остальными жёнами игроков во Флориду на матч с "пантерами". "Да ну нах**", - подумал я. Мне было абсолютно всё равно. В моей жизни и без того говна хватало.
Доктор Льюис прописал мне антидепрессант Эффексор. Я и без того уже был полон энергии - меня не мучили мысли о самоубийстве, и никакой депрессии тоже не было. Так что Эффексор был абсолютно ни к чему. У меня было такое ощущение, будто я на спидах сидел.
Вместе с терапевтами мы пытались разобраться, почему я со столь завидным успехом осложнял себе жизнь. Даже обратились к моему "внутреннему ребёнку". Одно упражнение заключалось в том, что я должен был писать правой рукой (после того, как мне порезали руку коньком в 13 лет, я мог писать обеими руками, но обычно предпочитал левой).
Всё, что я писал правой рукой, было как бы от лица моего внутреннего ребёнка, который обращался ко взрослому мне. Он говорил мне: "Всё в порядке, я в полном порядке, ты всегда обо мне заботился". Благодаря этому упражнению, я мог заглянуть в свой внутренний мир, понять себя и забыть о всей херне, которая творилась в моей жизни.
По своей сути, я отзывчивый человек. Всегда стараюсь помочь слабым. Врачи пытались сделать так, чтобы я и к себе так же относился. Наше общество не учит
людей любить самих себя. Этому мне пришлось учиться.Затем я прошёл "конскую" терапию. Мы поехали на экскурсию на ферму, где было много-много лошадей. Там надо было зайти в загон к лошади. Задача - установить с ней доверительные взаимоотношения. Сначала надо просто встать напротив неё, чтобы она уловила твою энергетику или что-то в этом духе. Я ждал своей очереди и наблюдал за другими с трибуны.
Сначала все хватали лошадь за вожжи, но она упорно стояла на месте. Затем настала моя очередь. Ей-богу, я мог развернуться и пойти пешком обратно к клинике - лошадь бы ни на шаг бы от меня не отстала. Мне даже ничего делать не пришлось - она сразу стала мне доверять. К вожжам я даже не прикоснулся. Мы ходили по кругу, и периодически она клала мне голову на плечо, ласкалась и целовала меня. Ощущения непередаваемые. После этого как-то особенно верится в то, что ты хороший человек. Лошадь ведь не обманет. И если ты сам в это поверишь, то перед тобой открыты все двери.
После этого у меня был назначен курс лечения психических расстройств. Клиника располагалась в Санта Фэ и называлась Лайф Хилинг Центр. Там я установил новый рекорд по количеству посещённых семинаров анонимных алкоголиков. За месяц я, наверное, собраний 90 посетил. Один семинар проходил был в обед, а потом ещё можно было на два вечерних сходить - я ходил на все три.
Я считал своим долгом как можно быстрее привести впорядок свою жизнь - ведь я столько людей подвёл в "Рейнджерс".
Часть того, что мне там говорили, стоила внимания, а часть была полной ху**ёй. Мне сказали, что часто изменяю Веронике потому, что у меня "зависимость от секса". Меня уверяли, что это обычное явление, "когда клиент остаётся совсем один после матчей на выезде, и он при этом в ссоре со своей женой". Что ж, если это действительно так, то среди хоккеистов уйма народа страдает этой болезнью.
Чак приехал навестить меня. Он никогда не был в подобной клинике. Дэн Кронин встретил его в аэропорте, и они провели вместе полдня. Чак считал, что я один из немногих энхаэловцев, у которого возникли такие проблемы, но потом увидел, что Дэн носит с собой два мобильника, к каждому из которых подключены две линии, и они всё время звонят без перерыва... Он понял, что я далеко не одинок. Чак сказал мне тогда: "Костлявый, ты не поверишь, кто ему звонил и рассказывал о своих проблемах - чуть ли не вся лига разом!".
В клинике я познакомил Чака с одним нереально богатым чуваком. Кокаин превратил его в такого параноика, что его как-то нашли лежащим в огромной ванне в своём гигантском доме с лампой на голове, а вокруг него повсюду была разбросана кукуруза, чтобы никто не смог подойти к нему незамеченным.
У него была огромная дырка в носовом хряще, и он периодически веселил нас тем, что продевал через неё трубочку. До того, как он попал в клинику, у него была дипломатическая неприкосновенность, и он летал на частном самолёте в Колумбию за кокаином. И таких персонажей там было полно.
По условиям моего "контракта" с Реабилитационной Программой НХЛ у меня должен был быть спонсор. Там так и было написано - "Я обязуюсь найти и заниматься со своим опекуном по 12-ступенчатой программе по месту проживания".
По вторникам у нас были собрания в церкви. Меня нравились эти собрания. Там была хорошая атмосфера, собралось много потрясающих людей. Как-то раз я вышел на улицу покурить и увидел какого-то толстяка в кепке "Детройта". "Мы же в Санта Фе, - подумал я.
– Тут лёд только в стаканах существует".