Игла
Шрифт:
Мама появилась, когда совсем стемнело. Но в этом дворе было много света от прожекторов и фонарей. И мама сразу увидела Анфиску и бросилась к ней.
— Что случилось, где Саша? — истерично закричала она, приподнимая плачущую девочку с лавки. — Анфиска, скажи, немедленно мне скажи, почему ты плачешь, и что произошло с Сашей. Успокойся и говори, не томи, миленькая.
— Мамочка, миленькая, я не виновата, он обманул меня. Сам дал мне этот дурацкий фонарик и сказал, чтобы я бежала и мигала им. А я поверила ему, что так и надо, а он просто спасал меня. Он сразу знал, что такое случится, а я не знала. Он же совсем ничего не
Мама подхватила ребенка на колени, и теперь они вместе громко оплакивали потерю своего сына и брата. Было горько, больно, но такое случилось безвозвратно. Ничего уже обратно не вернешь, и сына спасти ничем нельзя. И вдруг мама, словно очнулась от этого гипноза и, сильно сжав за плечи Анфиску, приподняла над землей и задала ей ошеломляющий и ошарашивающий вопрос:
— Ты почему считаешь его погибшим? Ты видела, его уже вынесли из этого дома.
— Не знаю, — шепотом и испуганно ответила Анфиска. — Там так сильно взорвалось, посыпалось, а потом загорелось. Страшно было и ужасно. Все гремело и падало, где был Саша.
— А вдруг он не погиб, вдруг сумел выжить? С ним ведь был этот, как его имя?
— Войэр.
— Вот. Он мог помочь и подсказать, как спастись, а мы тут развылись. Анфиска, побежали искать.
И они, как подружки, схватившись за руки, побежали в сторону подъезда, где работали два больших крана, и много толпилось людей. Но им как-то удалось проскочить через эти людские кордоны и попасть в подъезд. Квартира, где Саша с Анфиской колдовали над ловушкой, находилась на третьем этаже, но лестничные марши просели и лежали неправдоподобно на боку. Вид трещин по дому и обломки кирпичей с обвисшими плитами поначалу привел их в отчаяние.
Но надежда не покидала, и они попробовали подняться по смертельно шатающимся маршам. Однако в это время в подъезд вошли какие-то люди и, громко накричав на них, выгнали из подъезда. Им хотелось кричать, ругаться, требовать, чтобы их выслушали, но вдруг Анфиска увидела возле соседнего подъезда, стоящего рядом с автокраном без шапки и пальто, но в порванном свитере Сашу.
— Мама, смотри! — еще не веря в чудо, показала Анфиска на Сашу, с трудом понимая увиденное.
— Сынок! — истерично закричала мама и подбежала к Саше, обессилено падая перед ним на колени.
Мама, молча, обнимала воскресшего сыночка, а Анфиска не могла стронуться с места, поскольку возвращение только что потерянного навсегда и навечно самого любимого братика, окончательно лишило ее сил и возможности двигаться. Радость оказалась сильней горя, отняв последнюю энергию, так нужную и желанную, чтобы мгновенно нестись, как на крыльях, к своему Саше.
— Мама? — и радостно, и удивленно спрашивал Саша, совершенно не понимая ее трагедии. — Ты как оказалась здесь? Ты же должна быть в Борисове у своей сестры. Ну, в том смысле, что не так рано вернуться. А где Анфиска?
— Ты зачем обманул меня? Не нужно было мигать этим глупым фонариком, — Анфиска нашла наконец-то в себе силы и на ватных ногах с трудом подошла к маме с Сашей, обхватив братика за ногу. — Обманщик, я тебе никогда такого не прощу, — сквозь слезы ругала Анфиска своего любимого братика, затем, ухватив его руку, прижала к мокрой щеке, без конца целуя и шепча ласковые слова.
А Саша поднял маму с колен с холодного
снега и, обняв сразу двух своих девчонок, повел их домой.— Мама, ты же обещала покормить нас ужином. Мы с Анфиской здорово проголодались, что съедим кошмарно много. Правда, сестричка. За такую работу можно и поесть.
— Сейчас, мои милые, я скоренько и накормлю вас, и напою, и вина вам обоим налью.
— Ребенка спаивать не позволю, — хитро подмигнул Саша Анфиске. — С нее и сока хватит.
— Я тоже буду вино, — надула губы Анфиска, но сама сияла от счастья и восторга, что ее семья цела и невредима. Теперь она уже никогда не поддастся на такие уловки, и ни за что не покинет своих настоящих и любимых членов семьи.
— Ладно, пару капель можно. В церквях даже младенцам предлагают святое вино, а мы уже из такого возраста давненько вышли. Нальем, можешь не переживать.
— Сашенька, — уже немного успокоившимся голосом спрашивала мама. — Неужели все получилось? Ты прости меня, но не доехала я до сестры. Потом позвоню и придумаю оправдание. Ждет, поди, до сих пор. Но это не столь важно. Не могла я ехать. Постояли немного возле въезда в Борисов, выждала время, и поехали домой. Сама еду и трясусь после твоих рассказов. Тяжело мне было поверить в их реальность, но и не верить я не могла. Ты же не мог просто так ради шутки устроить всю эту кутерьму. Вот и до последнего до боли в глазах всматривалась в горизонт, со страхом ожидая увидеть руины вместо Витебска.
— Значит, поверила, раз вернулась. Ну и хорошо, значит, вместе как-нибудь навестим тетю Катю.
— Обязательно. Я только сейчас поняла, что нельзя терять связь с родными. Все так ненадежно, что потеря секунды может разлучить родных навечно.
— А я тоже хочу познакомиться с тетей Катей. Она теперь и моя родня, как ваша, ведь, правда?
— Правда, моя милая, мы теперь все вместе самые родные. Вот. А как увидала издали трубы ТЭЦ, так и сразу легко на душе стало, радостно, но непонятно, что же могло произойти, в самом деле. А вдруг ничего не получилось ни у вас, ни у них. Что тогда делать? Вот и ехала к этому дому с разными мыслями. А тут Анфиска панику подняла, так у меня самой чуть сердце от горя не остановилось.
— Ну, что же ты, Анфиска, сразу без разбору меня похоронила. Надо бы поначалу на тело посмотреть и убедиться в его неподвижности, а потом уж предположения выдвигать. А я в ванной комнате спрятался. У них санузел совмещенный. Вот потому, наверное, и жив остался. А по башке все равно получил здорово какой-то трубой. Хорошо, хоть не с горячей водой, а то в придачу к шишке еще и ожог добавился бы. Посмотри, какой прирост к мозгам получился, — Саша показал им с правой стороны лба огромную синюю шишку.
— Я обиделась на тебя, — надула губки Анфиска и отвернулась от Саши, но руку сжала еще сильней, чтобы не потерять его во второй раз.
Она совсем мало обиделась, так как только сейчас поняла, как он ее безумно любит, раз ценой своей жизни спасал от смерти свою сестренку. И от такого понимания была безумно счастлива, что вся семья жива и здорова. А шишку на Сашиной голове от какой-то железной трубы они с мамой вылечат. Холодный пятак приложат. А нет, так они Сашу и таким сильно любят. Она совсем не мешает и не портит героический вид, а даже наоборот, еще долго будет напоминать про этот день, когда им обоим пришлось, спасая мир, рисковать головой.