Игла
Шрифт:
А Саша выставил бутылку и консервы на стол и попросил у хозяина стаканы. Старик не заставил себя долго уговаривать, и Саша уже разливал вино в три стакана.
— Ой, Саша, ты сейчас не пей, а то потом еще с дядей Гришей придется, а потом сильно болеть будешь. Помнишь, как в прошлый раз плохо было? — жалобно просила Анфиска.
— Заботливая, — ласково проворковала баба Женя, но с мужем стаканы опорожнили мгновенно, и с жадностью набросились на консервы, не обращая внимания на гостей. Горело нутро после вчерашней пьянки, вот и не было дела до того, как себя буде чувствовать Саша, и сколько ему еще пить со своим дядькой.
Саша
Заснули старики даже быстрей, чем Саша ожидал. И второй стакан не успели до конца допить. Сказалось вчерашнее похмелье и приличная доза снотворного. Он так не говорил Анфиске, но судьбу их уже предрешил, потому сыпал препарата без опаски и без надежды на пробуждение. Пусть, коль погибнут под руинами, так красиво и тихо во сне. Дед, откинув голову на спинку дивана, сразу громко и со свистом захрапел, а бабку Саша еле успел подхватить со стула, чтобы она не грохнулась на пол. Он ее уложил рядом с диваном на ковровую дорожку, подложив под голову старое пальто, висевшее возле двери на гвозде.
— А они не умерли? — настороженно спросила Анфиска, испуганно глядя на стариков.
— Нет, что ты! — успокоил ее Саша. — Слышишь, как храпят громко. Разве мертвые могут свистеть и пыхать? Наоборот, сейчас за все годы отоспятся. С мамой же ничего не случается, когда она пьет эти таблетки. Даже спит крепче и слаще.
— Они старенькие, жалко их обманывать. Проснутся, а нас нет. И дядя Гриша сбежал, и племянники пропали куда-то. Удивятся, а может, не поверят, что мы были. Просто приснились.
— Точно. А если и задумаются, так мы ничего у них не украдем. А про дядю Мишу они не знали ничего, да так и не узнают. Тем более, что и в паспорт к нему не заглядывали.
Саша поискал среди вещей деда какой-нибудь ломик или топорик. Ключей и отверток с пассатижами они прихватили, а вот про дверь с замком не подумали, не учли, что Полт может запереть ее на ключ. Анфиска на кухне нашла топорик для рубки мяса и радостно вручила Саше.
— Вот, смотри! Мяса в доме нет, а топорик есть, как у нас с мамой, правда?
— Молодец! — обрадовался Саша, обнимая и целуя Анфиску. Затем легко подковырнул топориком дверь, с треском ломая замок. За спящих стариков он не беспокоился. Их никакой шум не способен вырвать из сна. А потом здесь мусора будет с избытком.
Входили в эту таинственную судьбоносную комнату со страшным предназначением настороженно и неуверенно, словно здесь их могло ожидать неожиданное препятствие и кошмарный монстр. Конструкцию посреди комнаты трудно было с первого раза назвать антенной в том понятии, какие антенны обычно представляли Саша и Анфиса. Ну, Саша-то в авиации видел их всякие, как по размерам, так и по конфигурациям. Но удивляло в этот момент нечто зловещее и символическое.
Она напоминала и очень схожа была с маленькой, где-то размером метр на метр, как по высоте, так и по ширине с новогодней сосенкой. Вот именно такие пузатые коротышки обычно устанавливают в семьях на Новый Год у них в Туркмении. Елки там трудней достать. Еще с Новогодней красавицей ее сближали большие
стальные шары, словно елочные украшения. Вот такой подарок к празднику готовила команда из чужой галактики. Анфиса при виде такой конструкции от удивления рот открыла, и первые секунды не могла ничего сказать.— Саша, — прошептала она, приходя в сознание. — И эта штука может превратить наш город в кучу пепла?
— Может, раз Войэр говорит. Хорошо бы мне сейчас его подсказку услышать. С этой холерой ведь что-то делать надо, а у меня в голове сплошной туман.
— Ой, Саша, а ты разве не знаешь? — недоверчиво спросила Анфиска, глядя ему в глаза.
— Кажется, знаю, но немного сомневаюсь. Хотя, просто волнуюсь, а сомнений совсем нет. Но нам пока трогать ничего нельзя. По-моему, Войэр предупреждал, что нужно выждать какое-то время, пока эти шары не включатся.
— А как это они будут включаться? Сами, что ли без никакой помощи и выключателя?
— Как только эти шары засветятся, так сразу нам нужно действовать. И не раньше, поскольку тогда сигнал о готовности установки не поступит. Это вызовет подозрения и вернет Полта назад. Нам сейчас торопиться и ошибаться никак нельзя. А вот потом они уже ловушку видеть не будут, и приступят к подготовке к запуску. Так что, у нас есть немного времени, чтобы оглядеться и подготовиться, подобрать нужные ключи и отвертки. Вот эти восемь болтов и шурупы для крестовых отверток. Присядем, Анфиска, и немножко помолчим. Все у нас получится, я уверен, мы справимся. Нам никак нельзя огорчать маму.
— А баба Женя и дед Федор проснуться? С ними ничего не случится? — спросила Анфиска, бросая взгляд в комнату, откуда раздавались мощные аккорды с посвистыванием.
— Не должно. Но и ты все-таки должна понять, Анфиска: они уже старенькие, а мы вовсе не виноваты, что так поступили с ними. Иного выхода у нас просто не было. Поэтому, думать о них не хочется. Спасти и обезопасить мы никого не можем.
Они смолкли и зачарованно смотрели на причудливую предновогоднюю конструкцию. Да, хороший предпраздничный подарок уготовил Полт мирным гражданам в виде большой разноцветной игрушки. Анфиска незаметно пересела к Саше на колени и прижалась к груди, ощущая сильные удары его сердца. Переживает и волнуется, как и она сама. Только непонятно, почему так долго тянется время?
И, когда эти шары вдруг замелькали и стали раскрываться, превращаясь в огромные тарелки, Анфиса невольно залюбовалась необычным зрелищем, словно праздник уже начался. Это явление так же увлекло и Сашу, и оно до него не сразу дошло, что таймер начал обратный отсчет, и с этого мгновения время работает против них. Он спешно снял с колен Анфиску и схватился за инструменты.
— Держи эту елку с обратной стороны и по команде перемещайся по кругу, — крикнул Анфиске Саша и дрожащими руками стал спешно откручивать болты.
Полт, разумеется, вовсе не ждал врага в этом логове, и болты легко поддавались, так как были лишь слегка наживлены. Сложней пришлось с шурупами, но Саша, словно предчувствовал все неувязки и схватил самую мощную отвертку, которой уже легко и бес проблем выкрутил их из половой доски.
— Все, Анфиска, беги, милая, вот фонарик и несись к той лавочке, где мы сидели. Оттуда поморгаешь мне, — первое, что пришло в голову, наговорил Саша, обнимая ребенка, словно прощаясь с ней навсегда, предчувствуя свою погибель в руинах этого дома.