Игла
Шрифт:
Во-первых, работа нянькой противная и малоперспективная. Все равно ведь не выбросит всех за борт, будет ухаживать и лечить. А во-вторых, предстоит еще управлять сложным аппаратом. И возможны серии взлетов и посадок, пока одна из девяти не покажется наиболее приемлемой. Компьютер и исследовательский комплекс предлагает ему пока на выбор максимум две-три. Но и из этих вполне вероятно по нужным параметрам может не оказаться, ни одной.
Войэр приступил к возвращению из сна своих попутчиков. Или, как он их привык про себя называть, временных товарищей. Он сейчас хочет использовать их для собственных корыстных целей. Они помогут ему выбрать и приземлиться на одной из пригодных планет. Здесь требуются их теоретические и
Так получилось совершенно случайно, но на борту корабля собрался тот минимальный набор специалистов, что столь необходим для выполнения таких экстравагантных перелетов с посадками и нужными расчетами. Поэтому Войэр решил не рисковать и не испытывать свои не апробированные способности в аэронавтике и в исследовательской стезе. У него нет ни практического опыта полетов за пределами земных орбит, ни посадок на незнакомые планеты, ни, тем более, опыта исследования на таких гигантских расстояниях.
Он чистый теоретик. А если и практик, то тренажерный. Нет, вполне допустимо, что мог бы и справиться, потратив на все процедуры и операции немало лет. Но никто и не готовил этот корабль для длительных межзвездных перелетов. Он только успел вернуться оттуда, а его успели снарядить для полета домой на родную Землю. Хорошо хоть сообразили его товарищи позволить экипажу завершить процессы профилактического характера с дозаправкой всеми продуктами жизнедеятельности.
И трудно предугадать, когда неожиданно и вдруг эти запасы закончатся. А он все еще будет пытаться определять нужную точку приземления. До слез обхохочешься, зависнув над какой-нибудь пригодной планеткой, превратившись в ее очередной спутник. Пожизненный. А через определенный промежуток времени и мертвый. Вот потому, чтобы избежать подобных казусов, он сейчас и приступает к грамотному и поэтапному вывода всего экипажа из длительного многотысячелетнего летаргического сна с соблюдением правил безопасности.
— Привет, Войэр! — первым приоткрыл глаза Полт, уставившись туманным взором в Войэра. — Мы уже подлетаем, или еще толком не уснули? Очень странное чувство, что глаза закрывал всего на одну секунду. Даже уснуть не успел.
— Тихо, молчи и не шевелись, — положив ему руки на плечи, Войэр предотвратил попытки Полта привстать. — По-моему, ты один из грамотных астронавтов, чтобы не творить глупости. Сам хорошо знаешь правила выхода из сна.
— Ни хрена я не знаю, — тяжело улыбнулся Полт, вновь прикрывая глаза. — Это мой первый опыт. В том смысле, что практический. А теории не всегда правы.
— Все равно, лежи, молча, дремли, отдыхай. Я сам дам команду, когда можно вставать.
Сказал, а самого словно жаром обдало. Он впервые за долгое время увидел улыбку на лице своих сокамерников. Оскал, ненависть, ярость с брезгливостью. А тут усталая блаженная улыбка. А вдруг их вылечил этот длительный сон, а он так долго сомневался в необходимости их присутствия? Неужели случилось то, о чем мечтал Войэр на протяжении многих лет? Они очеловечились.
В это время пробудились и Крош, и Гали, и Муар. Они так же сразу захотели вскочить со своих кресел и приступить к исполнению своих намерений. Но их пыл охладил Войэр, с тоской наблюдая о своей внезапной ошибке, рассуждая по одной улыбке Полта об очеловечивании всего экипажа. Нет, такие же, как и раньше. Лишь в сознании Полта, вполне возможно, что-то сместилось. Это требует подтверждения, но легкая тоска вновь уколола в сердце. По правде говоря, так он с удовольствием увидел бы в их лицах человеческий блеск.
— Господа, прошу внимания и полного послушания. Закройте быстро рты и вслушивайтесь в мои слова, как в единственное средство, чтобы остаться живым и здоровым.
Хотелось бы увидеть в данную минуту в вас таких же кротких, как рыбки в аквариуме. Я не собираюсь никого из вас уговаривать, призывать к благоразумию, а тем более, после непредсказуемых, но ужасных последствий непослушания нянчится, словно с младенцами. Как понял из уст Полта, а он из нас самый опытный и бывалый космический скиталец, никакими навыками практическими, а тем паче, и теоретическими по просыпанию после длительной летаргии вы не обладаете. Факт прискорбный, но не печальный и не катастрофический. Вот сейчас как раз трагедия может и произойти, если вы, хоть на полслова не прислушаетесь к моим рекомендациям.Первоначальная решимость в глазах пробудившегося экипажа слегка притухла. Особого страха в их глазах он не увидел, но желание подчиниться было.
— Вот и паиньки! А сейчас я вам зачитаю эти правила. Желание задать вопрос я пойму по легким шевелением губ. Отвечать будете таким же способом. Можете не волноваться — я вас пойму. А если возникнут дополнительные или непонятные темы, то мы их обсудим буквально через несколько часов. Ничего ужасного, если точно выполнять мои рекомендации, не произойдет за такой короткий промежуток времени. Думаю, что много вопросов не возникнет.
По слабым кивкам головы он понял, что можно смело продолжать свои нравоучения.
— Вам запрещается весь реабилитационный период даже резко дышать. Продолжайте спокойно спать уже в нормальном человеческом состоянии. О последствиях моего непослушания лучше не представлять. Хорошо, если простой инвалидностью отделаетесь. Хуже — полная потеря двигательной функции. Думаю, что у самих возникнет жгучее желание, срочно избавиться от подобных инвалидов. Как от излишнего и хлопотного балласта. Через двадцать часов приду кормить вас. И не пытайтесь обмануть самих себя. Ужасы последствий таких попыток я уже красочно обрисовал, но думаю, что сильно занизил. Фактически все возможно намного трагичней. Продолжайте отдыхать и мыслить, если у кого еще остались мозги. А нет, так просто отдыхайте.
Желаний возразить и задать кучу вопросов возникло у всех сразу и в большом количестве. Но уверенный жесткий командный голос Войэра, чего они впервые услышали от него, убедил в целесообразности подчиниться полностью и с радостью исполнить столь уж не сложные указания. Тем более, что такой лени в организме и слабости в теле они испытывают впервые за долгие годы своей жизни. Поэтому исполнение произошло без пререканий и мгновенно.
Стартовый отсек вновь замер. Словно опять погрузился в длительный многовековой летаргический сон. И только значительное изменение цвета их бледных лиц, окрасившись в слабые намеки на розовые оттенки, беспокойная мимика и нервное вздрагивание век говорили об их уже нормальном человеческом сне.
А Войэр, воспользовавшись еще одними свободными сутками, продолжил более доскональное ознакомление с летательным аппаратом. Сам он уже вошел в полную норму, как физическую, так и моральную. Тело вступило в согласие с душой и требовало творений и поисков. На монитор уже поступили подробные данные о звездной системе, к которой приближался их корабль. И он сразу же отбросил пять дальних планет, как потенциально непригодных даже для временного пребывания, сфокусировав все внимание на оставшихся четырех.
Но через некоторое время небольшого анализа из этого списка была удалена еще одна, орбита, которой проходила на самом близком расстоянии от солнца. Итого остановились на трех. Но большие расстояния и недостаток аналитического опыта и общения со сложной аппаратурой не позволяли Войэру выделить из трех одну, как самую перспективную в плане возможного поселения на ней. На всех трех наблюдались признаки приемлемой атмосферы. Но пока ее состав не поддавался анализу.
— С добрым утром, господа! — немного пафосно и торжественно произнес Войэр.