Чтение онлайн

— А что, у адвокатов дела обстоят так же? — улыбаясь, спросил я.

— Ну нет! Вы же хорошо понимаете, что в таком случае сразу же прекратились бы все процессы, тогда как, как бы там ни было, кое-какие легкие заболевания еще остаются… Им особенно подвержены скупцы, стремящиеся сэкономить на наших гонорарах. Посмотрим, дражайший клиент, что там с вами случилось?

— Да ничего.

— Теперь-то вы меня узнали?

— Да, — согласился я, лишь бы не возражать этому странному доктору, который, впрочем, мог почему-то быть настроен против меня.

— Я не позволю вам захворать! — воскликнул он. — Иначе вы меня разорите. А ну-ка, покажите язык!

Я покорно высунул язык, причем выражение моего лица, вероятно, было довольно жалким.

— Гм-гм! — пробурчал он, разглядывая его в лупу. — Язык обложен. Дайте-ка проверю пульс.

Я

покорно протянул руку.

Доктор вытащил из кармана маленький прибор, про который мне недавно рассказывали, приложил его к моему запястью, и на заранее приготовленной бумаге появилась диаграмма. Он быстро прочитал ее — так служащий телеграфа читает депешу.

— Черт возьми! Черт возьми! — при этом негромко повторял он.

Потом вдруг вынул термометр и, прежде чем я успел ему помешать, сунул его мне в рот.

— Сорок градусов! — вскрикнул он. И страшно побледнел, назвав эту цифру. Очевидно, с его гонораром возникали сложности.

— Да что же это такое?! — Я все еще был возмущен неожиданным измерением температуры.

— Гм-гм…

— Да, знаю я такие ответы, но они плохи тем, что не слишком понятны. Хорошо! Я скажу вам, доктор, что меня беспокоит. Кажется, сегодня утром у меня крыша поехала.

— Рановато что-то, дражайший клиент, — ответил он шутливым тоном, который, несомненно, избрал, чтобы меня успокоить.

— Не смейтесь! — Я почти кричал. — Я больше никого не узнай! Даже вас, доктор! Мне кажется, что мы никогда не встречались.

— Ах, вот оно что! Ну, меня вы видите только раз в месяц, когда я захожу за своим небольшим жалованьем.

— Да нет же! И я все время спрашиваю себя, Амьен ли этот город. Не правда ли, мы ведь находимся на улице Бове?

— Да-да, дражайший пациент. Это — Амьен. Ах, если бы у нас было время подняться к основанию шпиля кафедрального собора, вы бы сразу же узнали столицу нашей Пикардии и защищающие ее форты. Вы узнали бы очаровательные долины Соммы, Авра [33] , Селлы [34] , затененные прекрасными деревьями, приносящими не более пяти су в год, но сохраненные в неприкосновенности великодушными властями. Вы узнали бы внешние бульвары, окружающие город зеленым кольцом, и перешагивающие через реку по двум великолепным мостам [35] . Вы узнали бы промышленные районы, быстро растущие на правом берегу Соммы, с тех пор как там разобрали цитадель. Вы узнали бы широкую магистраль, каковой является улица Турн-Куаф [36] . Вы узнали бы… Но после всего случившегося, дражайший клиент, мне трудно вам противоречить, и, если вам это доставит удовольствие, мы отправимся в Карпантра!.. [37]

Я очень хорошо видел, что этот милый человек пытается не вступать со мной в пререкания, ведь сумасшедшим надо потакать.

— Доктор, — сказал я, — послушайте… Я буду покорно исполнять ваши предписания… Я не хочу красть у вас… свои деньги. Но позвольте задать вам один вопрос.

— Говорите, дражайший

клиент.

— Сегодня у нас воскресенье?

— Первое воскресенье августа.

— Какого года?

— Начало безумия характеризуется именно потерей памяти, — пробормотал он. — Это, видимо, надолго.

— Какого года? — настаивал я.

— Года…

Но в тот самый момент, когда доктор собирался ответить, ему помешали какие-то громкие крики.

Я обернулся. К нам приближался странный на вид человек лет шестидесяти, окруженный толпой зевак. Он выглядел растерянным и, казалось, с трудом удерживался на ногах. Можно было бы сказать, что от него осталась только половина.

— Кто это? — спросил я у доктора.

Тот взял меня за руку:

— Надо бы его отвлечь, иначе его мономания прогрессирует так быстро, что…

— Я вас спросил, кто этот человек и почему толпа осыпает его насмешками?

— Этот человек! — ответил доктор. — Как, вы спрашиваете меня, кто он такой? Но это же единственный и последний холостяк, оставшийся во всем департаменте Соммы!

— Последний?

— Вне всякого сомнения! Слышите, как над ним издеваются?

— Стало быть, теперь запрещается быть холостяком! — воскликнул я.

— Почти что… После введения налога на холостяков. Это прогрессивный налог. Чем человек старше, тем больше он платит, а поскольку, с другой стороны, он имеет все меньше возможностей для заключения брачного союза, то в короткий срок доходит до полного разорения. Несчастный, которого вы видите, просадил на этом налоге целое состояние!

— А у него что же, такое непобедимое отвращение к прекрасному полу?

— Нет, это у прекрасного пола к нему непобедимое отвращение. Он триста двадцать шесть раз терпел неудачу при попытке вступить в брак.

— Но, в конце-то концов, остались же хоть какие-нибудь незамужние девушки?

— О, очень мало! Очень мало! Как только они достигают брачного возраста, так сразу же выходят замуж.

— А вдовы?

— Ах, вдовы! Им не дают времени перезреть. Едва лишь пройдет десять месяцев, как пожалуйте в мэрию. На данный момент, полагаю, во всей Франции найдется не более двадцати пяти незанятых вдов.

— Ну а вдовцы?

— О, они-то свой срок отбыли! Их освобождают от этой обязательной службы, и им нечего бояться налоговых агентов.

— Теперь-то я понимаю, почему на бульварах полным-полно старых и молодых пар, соединенных брачным покровом.

— Который на самом-то деле является лишь флагом реванша, дорогой мой пациент! — ответил доктор.

Я не смог удержаться от смеха.

— Пойдемте, пойдемте, — проговорил он, сжимая мою руку.

— Минуточку!.. Так мы и правда в Амьене, доктор?

— Опять он за свое! — недовольно пробурчал он.

Я повторил свой вопрос.

— Да-да, в Амьене.

— А год у нас какой?

— Я же вам сказал…

Но слова его заглушил тройной свист, за которым последовало гудение рожка. Громадный экипаж приближался к нам по улице Бове.

— Посторонитесь, посторонитесь! — крикнул доктор и толкнул меня в бок.

Мне показалось, что он сквозь зубы добавил:

— Не хватало еще, чтобы он сломал себе ногу! Пришлось бы оплачивать лечение из своего кармана!

Подъезжающий экипаж оказался трамваем [38] . Я еще не упомянул о том, что на всех улицах города были уложены рельсы, и, надо признаться, эту новинку я нашел вполне естественной, хотя еще накануне и речи не было о трамваях или омнибусах.

Доктор сделал водителю огромного экипажа знак, и мы заняли места на платформе, уже заполненной пассажирами.

— Куда вы меня везете? — спросил я совершенно безучастно.

— На региональную выставку.

— В Ла-Отуа? [39]