И пришел сгрозой военной...
Шрифт:
Вот уже четвертые сутки на траверз Порт-Артура подходят подобные отряды, чтобы воспрепятствовать работам по освобождению фарватера. Всегда действуют одинаково. Ложатся в дрейф практически на пределе дальнобойности своих орудий и мирно коптят небо. Следя за происходящим на далеком берегу.
Но не всегда это было так. В течении трех дней ничего не происходило и моряки усиленно работали над подъемом судна, предпринимая одним им понятные действия. За работой весьма пристально наблюдали как гражданские, так и военные. Все эти дни адмирал Того, тоже не бездействовал, проходя парадным строем перед крепостью, дразня Макарова. Вероятно японский адмирал не терял надежду раззадорить Степана Осиповича, надавить на его самолюбие и выманить его на бой. Время безвозвратно
В первый день, несмотря на появление японцев, русские продолжали работы. Самураям это явно не понравилось и они начали обстрел. Снаряды давали большой разброс, а потому о прицельной стрельбе говорить было нельзя, но тем не менее, определенный квадрат они заваливали своими чемоданами довольно густо. Так как их фугасы взрывались от удара о воду, разбрасывая тысячи осколков, появились первые раненные, а один из матросов был убит. В конце концов один из снарядов, угодил в баржу, затопив еще и ее в довесок к уже покоящемуся на дне фарватера пароходу. Но баржа, это не пароход, с ней можно справиться относительно легко и быстро, а вот работы вокруг 'Бывалого' пришлось в срочном порядке сворачивать.
Вот так с тех пор и повелось. Русские производили работы в темное время, а с наступлением рассвета, отходили от парохода подальше. Если они мешкали, то броненосцы давали пару выстрелов, мол не наглейте мы все видим.
— Ну как, Петр Афанасьевич?
— В яблочко, Сергей Владимирович. Практически тот же маршрут подхода и дрейф на том же месте. И если верить вашим наблюдениям, так уже четвертый день подряд. Один раз случайность, четыре, это уже статистика. У вас сильно развита интуиция. Я к примеру не пришел к этому в первый же день, а вы сразу смекнули.
— Так, как? Вы пойдете к Макарову?
— Прямо сейчас и направлюсь.
Звонарев мысленно потер руки. Как только он увидел, что эскадра Того легла в дрейф на траверзе входного створа и начала обстрел прохода, при этом не жалея снарядов, он тут же вспомнил о том, что происходило после гибели Макарова в известной ему истории.
После гибели 'Петропавловска' и повреждения 'Победы' русская эскадра окончательно заперлась на внутреннем рейде, не пытаясь даже высунуть оттуда нос, хотя ни одна из попыток закупорить проход так и не увенчалась успехом. Японцы осуществляя блокаду, а возможно провоцируя противника, проходили мимо крепости в кильватерном строю на расстоянии примерно в десяти милях от крепости, с маниакальным упорством следуя одним и тем же маршрутом. Русские решили воспользоваться этой оплошностью и выставили минное заграждение поперек курса, которым обычно двигалась эскадра адмирала Того. Не сказать, что данная идея была воспринята командованием с воодушевлением, ведь мины предстояло выставить в нейтральных водах, но все же добро было получено и мины выставлены. В результате этой операции японский флот в одночасье лишился сразу двух броненосцев.
Здесь ситуация несколько отличалась, так как корабли противника не проходили церемониальным маршем мимо крепости, а ложились в дрейф. Но так же с маниакальным упорством дрейфовали в одном и том же месте, сносимые течением, но подработав машинами, снова занимали удобную позицию, для наблюдения за входным створом.
В первый же день, Сергей решил, что возможно история может и повториться. На утро выкроив свободное время, он прибыл на завод и организовал на гребне склона Тигрового дальномерный пост. Ну как организовал. Принесли дальномер, установили на треноге, благо их прибор с горизонтальной ориентацией был куда более практичен и неприхотлив в использовании, чем существующие образцы. Определили курс противника, аккуратно нанесли его на карту. На третий день наблюдения, когда выяснилось, что Того действует так же как и в
известной ему истории, Сергей уже хотел было направиться к Науменко, но решил повременить и сделать так сказать контрольный выстрел. На следующий день действия японцев резко изменились, так как они пришли с меньшими силами и не собирались дефилировать мимо крепости, а открыли сосредоточенный огонь по району затопления парохода.Все надо было начинать сначала. Так как он не мог постоянно находиться здесь, он ведь в первую очередь был приписан к бронепоезду, строительство которого уже подходило к концу, он оставил дальномерщика, небезызвестного Панина. Который заснял еще и отход японцев на закате.
Три дня наблюдений выявили абсолютную тождественность действий японских кораблей, как на подходе, так и на отходе. Чем Звонарев остался весьма доволен. Если на минирование нейтральных вод пошел осторожный Витгефт, то Макарову сам бог велел, тем паче, если в известной истории минное заграждение было выставлено на расстоянии в десять миль, то здесь речь шла всего о семи с половиной. Хотя чего уж там, все одно нейтральные воды. Но подобной бяки японцы не ждут и здесь.
Сам отправиться к Макарову Звонарев не мог, но вот к Науменко обратиться никаких проблем, а уж он-то вхож к адмиралу. Главное убедить его в этом. Но убеждать не потребовалось, так как едва изучив пометки на карте и лично определив положение кораблей, Петр Афанасьевич буквально загорелся этой идеей.
Макаров встретил Науменко в своей каюте, ну как встретил, он даже не оторвался от чего-то там, что изучал у себя на столе, а лишь махнул рукой, мол привет, не отвлекай. Петр Афанасьевич и не стал отвлекать, через минуту адмирал наконец оторвался от, какой-то карты и наконец уделил внимание посетителю.
— Что-то вы в неурочный час, я вас не вызывал, стало быть что-то случилось?
— Не совсем, Степан Осипович, но все же.
— Я слушаю вас, Петр Афанасьевич.
— Я к вам с предложением немного потрепать японцев.
— Взгляните сюда.
Макаров показал на лежащую на столе карту и Науменко послушно заглянул в нее. Обидно, но Звонареву не быть автором этой идеи, хотя несомненно он был первым, так как на Макаровской карте было только три отметки с маршрутами движения, что свидетельствовало о том, что за наблюдения принялись на день позже, чем Сергей Владимирович, но как говорится: кто успел, того и тапки.
— Уж не об этом ли вы хотели мне поведать?
— Да ваше превосходительство, только на моем образце четыре пометки. Однако, как вижу, я несколько припоздал.
— Я тоже, — вздохнув произнес адмирал. — Видно старею, не та хватка. Эту карту и свои предложения по минированию представил мне командир 'Амура' Иванов.
— Не думаю что это повод для расстройств.
— Не скажите. Вы вон все рассмотрели, а меня только и хватило, что зубами скрежетать, — вздохнул адмирал.
— Если быть откровенным, то идея не моя. Это Звонарев, друг и компаньон моего зятя с первого же дня принялся делать измерения.
— Это тот, что подал идею с бронепоездом? — было заметно, что Макаров сильно приободрился. Да его обошли на повороте, причем выходит, что дважды, но не его сверстники, а молодежь, молодым вообще свойственна безрассудность и горячность. Вот есть противник и есть возможность его достать, так чего еще нужно-то. Макаров понимал, что и сам додумался бы до подобного, но все дело в том, что он четко знал, ставить мины в нейтральных водах нельзя, а потому его мысли и не гуляли в эту сторону. А вот Иванов и Звонарев не заморачивались на эту тему ни минуты.
— Именно он.
— Ну и что вы по этому поводу думаете?
— А что я могу думать, если сам пришел к вам, чтобы озвучить эту идею. Да, связываться с нейтральными водами может выйти накладным, но ведь и японцы не больно-то рефлексировали когда угрожали нашим кораблям в Чемульпо и Шанхае.
— Вот и я так думаю.
— Какие корабли вы намерены использовать для постановки.
— А разве у меня есть выбор? Разумеется миноносцы.
— Я спрошу по другому, какие миноносцы вы хотите использовать.