Чтение онлайн

— Разобраться в смысле… поговорить с ним?

— Нет, девочка моя. Я велю Массимо пустить ему пулю в лоб.

Я задыхаюсь от неожиданности.

— Это… не потребуется.

Адриано

Кабинет доктора Бартоломью Шоу

— Знаете, я никогда не был большим поклонником свадеб. — Кресло Бартоломью протестующе скрипит, когда он откидывается на спинку. — Может, из-за толпы. Но ваша мне действительно понравилась. Поистине великолепное торжество.

—

Церемония закончилась чертовой катастрофой, и ты это прекрасно знаешь, — рычу я.

— Но все равно было красиво. Очень элегантно и на высшем уровне. Жаль, конечно, что под конец все заволокло дымом, а гости в панике падали друг на друга. Спорим, весь город будет это обсуждать еще долго.

Я прищуриваюсь.

— Ты, черт возьми, издеваешься надо мной, Барти?

— И не посмел бы! — Он вскидывает руки ладонями наружу в защитном жесте. — Просто мне кажется странным, что ваши люди никак это не предотвратили. Хотя, думаю, это логично. Ведь это был сбой в системе кондиционирования, верно? Не бомба же.

— На самом деле это был саботаж. И команда, которая могла бы это предотвратить, провалилась. Поэтому я лично разобрался с идиотом, который ими руководил.

— А... понятно. И ты... — он проводит ребром ладони по горлу, —...ну, ты понял?

— Разобрался.

— Лично?

— Его халатность подвергла опасности мою жену. Разумеется, я сделал это сам.

— Давайте на секунду остановимся на этом. Как на вас повлияла сама возможность того, что ваша жена пострадает? Что вы почувствовали?

Ярость. Панику. Чертов страх. Абсолютное бессилие!

— Недовольство. — Я пожимаю плечами. — Моя реакция не имела к ней никакого отношения. Я просто не терплю ошибок.

— Понятно. Итак, после выброса адреналина, этих эмоциональных американских горок... вы обсудили случившееся? Или, — он многозначительно подмигивает, играя бровями, — может, переключились на что-то другое? Возможно... на более интимную тему?

— Нет. Я уже говорил, наш брак платонический.

— Да, но разве вас совсем не тянет? Ей ведь тоже может быть интересно.

— Не тянет, — ворчу я, слишком ярко вспоминая свой чертов каменный стояк в тот вечер. — Ни в малейшей степени.

— Правда? Странно. Ваша жена — очень красивая женщина. Что, судя по всему, заметили большинство других мужчин на свадьбе.

Перед глазами встает красная пелена, и я впиваюсь в подлокотник с такой силой, что обивка жалобно скрипит.

— Конечно, с их-то элитарными замашками они раньше, наверное, и не обращали на нее внимания. Обслуживающий персонал, и все такое. Но теперь-то они наверняка заме...

— Кто? — реву я. — Кто, черт побери, пялился на мою жену? Опиши мне каждого ублюдка!

— Эм... ну... был парень в бабочке. Я видел, как он буквально пожирал ее глазами.

— Половина мужчин на церемонии была в бабочках, Бартоломью! Давай конкретику!

Он пожимает плечами.

— Простите, Адриано, но зрение уже не то. — Он на секунду задумывается, и тут его брови ползут вверх. — О, был один парень. Молодой, симпатичный. Казалось, он просто загипнотизирован видом вашей прекрасной Айрис. По-моему, он был в темном костюме. А еще один видный мужчина, лет тридцати пяти-сорока. Он тоже не мог оторвать глаз от вашей потрясающей невесты.

Кажется, он сидел в четвертом ряду.

— Четвертый ряд, левая сторона? — огрызаюсь я. Там сидел Донато со своей семьей. Описание точно подходит племяннику Донато.

— Я уверен, что в четвертом. Или, может, в пятом? Стоп, он мог быть и в третьем. И, возможно, он был чуть моложе, чем я помню. Лет двадцати с небольшим, наверное. Я мог перепутать его с тем блондином, который стоял возле...

— Еще какие-нибудь «конкретные детали» есть? — перебиваю я. Челюсть ноет оттого, как сильно я стискиваю зубы, слушая бесполезные описания всех тех мужиков, что, оказывается, пускали слюни на мою жену.

— Не-а, простите. — Он ухмыляется. — О боже. Кажется, я вас расстроил. Я не ожидал, что вы приревнуете. Особенно после того, как вы уверяли меня в своем равнодушии к девушке и рассказывали об условиях вашего брака.

— Я не ревную. Но она моя жена. Уже из принципа я не должен терпеть, чтобы другие мужчины пялились на нее.

— Да, конечно. Понимаю. Но вы же не слепой. Должен согласиться, что ваша жена очень желанна. Вас может не интересовать ее личность, но разве вы не чувствуете физического влечения? Хотя бы слабого?

— Нет. Я никогда не позволяю плотским инстинктам брать надо мной верх.

— Правда? Это весьма похвально. А что насчет нее? Она как-то показывала, что вы ее привлекаете?

— Нет.

— Ты уверен?

Я стискиваю зубы.

За эти годы я встречал немало женщин, которые с радостью бросались к моим ногам. Демонстрировали свои тела. Пытались затащить меня в постель. Власть и деньги — мощные магниты, так что я хорошо знаком как с откровенными, так и с завуалированными техниками флирта прекрасного пола. Многообещающие взгляды. Якобы случайные прикосновения. Даже прямые предложения трахнуться. Я знаю, как выглядит женщина, когда она заинтересована во мне. Или в том, что я могу ей предложить. Но выражение глаз моей малышки Айрис, пока она слушала мой разговор об идиоте, который хотел сжечь себя в штаб-квартире, было полно абсолютного отвращения.

Не знаю, какой черт дернул меня закончить тот разговор при ней. Или вести себя с ней так, как я вел с самого начала. С Айрис я никогда не притворялся. Никогда не опирался на тщательно выстроенный фасад. Она всегда видела меня настоящего. И хотя порой я пытался смягчить углы, уберечь ее от самых гнилых моих черт, она видела меня насквозь. Как никто другой. Я мог бы поступить иначе. Заставить ее думать, что я благороднее, чем есть на самом деле. Оставить ей лучшее мнение о себе. Но не стал. Я хотел, чтобы она увидела того человека. Я хочу — нет, мне нужно, — чтобы моя малышка Айрис знала меня. Плохого. И подлого.

— Я абсолютно уверен, что мою малышку Айрис от меня тошнит.

Его лицо вытягивается.

— Печально. И как это сказывается на вашей повседневной жизни? Прошло уже больше недели со свадьбы.

— В основном мы не пересекаемся. Каждое утро Айрис ездит к матери. А когда она дома, то большую часть времени проводит на кухне, что-то варит или печет. Еще она привязалась к этому чертову псу и часто играет с ним во дворе. — Занятие, за которым я подглядываю из окна своего домашнего кабинета, словно какой-то маньяк. — Я работаю.